Книга Мемуары мавра, страница 159 – Лайла Лалами

— Но зачем? – удивились мы.

— Так распорядился епископ, – ответил он.

Прислонившись к книжному шкафу, он не сводил с нас глаз, пока мы переодевались. Затем он выдал нам ожерелья, серьги и амулеты. Не знаю, где он их и раздобыл. Они не принадлежали ни одному из племен, с которыми мы жили.

Удовлетворившись нашими нарядами, священник повел нас по длинному коридору собора. Он сказал, что Кабеса-де-Вака должен был войти в большой зал первым, за ним – Дорантес и Кастильо. Этот слуга Аллаха, Мустафа ибн-Мухаммад, должен был идти последним. Из-за дверей в конце коридора до меня доносился тихий гул большого скопления народа, время от времени нарушаемый внезапными взрывами хохота, детским плачем или осторожными звуками органа. Священник в последний раз оценивающе окинул нас взглядом, поправил перекосившееся перо на Дорантесе и затянул пояс из змеиной кожи на Кастильо. Наконец орган заиграл церемониальную мелодию.

— Это сигнал для нас, – произнес священник.

Когда музыка умолкла, он открыл перед нами дверь и отошел в сторону.

Мы вошли в собор под любопытными взглядами четырех сотен мужчин и женщин. Некоторые из них вставали на цыпочки, чтобы хоть краем глаза увидеть выживших, о которых они столько слышали. Но, поскольку реальность никогда не может соревноваться с воображением, их шепот вскоре сменился удивленным молчанием. То тут, то там в сплошной стене белых лиц я замечал коричневые или черные, хотя все люди, независимо от цвета, были одеты в торжественную кастильскую одежду. Свет проникал в зал через высокие окна, из которых лишь в нескольких были витражи, а остальные были закрыты шторами. Фрески в церкви еще не были закончены, поэтому некоторые фигуры выглядели словно расплывчатые очертания во сне.

Епископ стоял в конце прохода, глядя на нас со всей доброжелательностью, которую требовал от него титул Защитника индейцев. Хуан де Сумаррага прибыл в Новую Испанию десятью годами ранее простым монахом, который даже не был рукоположен в епископы, но ему удалось перехитрить всех соперников и официально получить титул от короля. Левой рукой он указал нам, где сесть: в переднем ряду, возле самого вице-короля.

В тот день был праздник Якуба бен-Зебди, которого испанцы называют апостолом Сантьяго, поэтому служба была особенно долгой и сложной. Мои мысли вернулись к старому собору в Севилье, где я получил свое кастильское имя. Тогда священник осенил меня крестным знамением и быстро отправил жить в неволе. Что собирался делать епископ Сумаррага? К моему огромному удивлению, он начал свою проповедь с рассказа об истории наших странствий по континенту.

— Братья и сестры, – сказал он. – Сегодня вы видите здесь четырех человек, которые только и выжили из всей экспедиции Нарваэса. Восемь лет они были лишены всех земных благ и материального достатка. Они были бедны, голодны и одиноки, но беззаветно служили индейцам и исцеляли их недуги. Я не могу не вспомнить о святом Франциске. Судите сами: как святой Франциск был оторван от своих спутников в Перудже, так и эти четверо христиан были разлучены со своими соплеменниками во Флориде. Как он врачевал прокаженных в Ассизи, так и они лечили индейцев и молились об их душах. Как и он, они блуждали босыми по лесам, одетые лишь в звериные шкуры, которые вы видите на них сегодня, неся слово Божье туда, где его не слышали прежде.