Книга Мемуары мавра, страница 107 – Лайла Лалами

— Прыгай, дружище! Прыгай! Ты сможешь доплыть до берега!

Вальдивьесо бросился в реку, вскрикнув, когда его тело оказалось в холодной воде. Его спутники на плоту ударились в панику. Суденышко было очень простое – почти квадратная конструкция без руля, который помог бы удерживать скорость и направление. Теперь, когда Вальдивьесо спрыгнул, плот стал еще легче и поплыл еще быстрее. Течение несло его, словно сухую ветку. Вскоре еще двое пассажиров плота бросились в воду, но Эстрада и Чавес, не умевшие плавать, остались. Больше мы их не видели.

Потеря сразу двоих товарищей всего через день после того, как мы покинули остров Злоключений, стала для нас большим потрясением. Трудно было избавиться от мысли, что над нашей экспедицией тяготеет злой рок. Сидя потом на берегу и дрожа, несмотря на горящий огонь, я начал думать, чей черед придет следующим. И когда наступит мой? Через два дня? Через три? Через неделю? Одновременно я пытался убедить себя в том, что на этом все должно закончиться, что это – последнее испытание. Я уже достаточно пережил. Я смыл с себя вину за любое зло, за которое мы все несли наказание, и скоро доберусь до Пануко, вернусь домой. Я спасусь.

Мы шли по тропе весь следующий день, питаясь лишь голубикой и полевой травой. У нас отросли длинные и густые бороды, но теперь, с синими от ягод зубами и выпученными от непереваренной травы животами, мы стали напоминать персонажей какой-то старинной истории, которую из поколения в поколение рассказывают маленьким детям, чтобы предостеречь их от опасностей, подстерегающих вдали от дома. Наконец мы вышли к прекрасной зеленой лагуне, в которой мирно купался человек. Увидев светлые волосы и белую кожу в сверкающих водах, монах окликнул его. Мужчина подплыл к берегу быстрыми и плавными гребками и вышел из воды нагим, словно в день своего рождения.

Это был Франсиско Леон, поселенец из отряда Кабеса-де-Ваки, сапожник, который не раз доказал свою пользу капитану за время наших странствий по Флориде: в долгом походе нет ничего дороже обуви и никого ценнее человека, способного ее починить. Он был высок и широкоплеч, а на лице, прямо под правым глазом, виднелся шрам. Мы не видели его со времени переправы через Великую реку и уже давно считали погибшим, но Леон поведал, что после высадки на острове Злоключений он вместе с двумя другими спутниками гулял по берегу и наткнулся на брошенное индейское каноэ. Они переплыли на нем сюда, на материк, но не сумели правильно привязать и в результате потеряли лодку. Мы все ошеломленно молчали, представляя себе, что могли бы сделать с каноэ, если бы знали о нем.

— Но почему вы не рассказали о каноэ Кабеса-де-Ваке? – с негодованием спросил Дорантес.

— Долбленка была слишком мала, чтобы вместить всех, – ответил Леон.

— Вы могли переправиться в несколько приемов.

— Кабеса-де-Вака привел индейцев к нам на берег и хотел, чтобы мы пошли с ними в их поселение.

— И поэтому вы решили не рассказывать ему о каноэ?! Болван! Он мог бы с его помощью по частям перевезти всех своих людей на материк, а может быть, и моих людей заодно. Им не пришлось бы зимовать на острове. Ты знаешь, сколько народу погибло? Их смерти на твоей совести.

— С чего это? Капитан не спрашивал моего мнения о том, стоит ли идти в деревню к дикарям. Так зачем мне спрашивать у него, что делать с каноэ?