Книга Другие американцы, страница 123 – Лайла Лалами

— Мамочка, можно мне «Скиттлс» из автомата? – спросила старшая девочка.

Ее волосы были заплетены в косы и закреплены на затылке, что делало ее похожей на доярку. У младшей девочки волосы были темнее, и она шла следом, не отрывая глаз от комикса, который читала на ходу.

Счастливое семейство.

Они так мне понравились, что я пошла за ними, когда они зашли в боулинг. Потребовалось некоторое время, чтобы я смогла хоть что-то разглядеть в тускло освещенном вестибюле. Все дальнюю стену занимала реклама пива «Будвайзер», ее давно никто не обновлял, цвета потускнели, а один из уголков облупился. Из стереосистемы на полной громкости звучал припев незнакомой мне поп-баллады. Огромный флаг висел над прилавком, у которого семья ждала, когда им выдадут обувь для боулинга. Когда они ушли играть на свою дорожку, служащий повернулся ко мне.

— Вам помочь?

Звук удара о кеглю привлек мое внимание к боулинг-зоне. На одной из дальних дорожек двое пожилых мужчин, с солнцезащитными очками, задранными на козырьки бейсболок, смотрели на экран, на котором демонстрировался результат игры. Семья из четырех человек только что устроилась на пятой дорожке, и отец вводил имена в автомат, в то время как мать помогала девочкам выбрать шары для боулинга.

— Вам помочь? – снова спросил служащий.

Я повернулась, чтобы сказать «нет», что уже ухожу, как вдруг рядом с киоском с едой увидела Эй-Джея. Он разговаривал по мобильному и не сводил с меня глаз. Он что, теперь работает в боулинге? Похоже на то, потому что на нем была черная рубашка поло и бейджик с именем. Возможно, теперь он ведет бизнес своего отца, так же как я занимаюсь папиным рестораном. По коже побежали мурашки. «Ерунда, это просто кондиционер», – утешила я сама себя. Мне ведь не шестнадцать, я больше не боюсь Эй-Джея.

— Вам помочь?

— Да, – ответила я. – Я хочу купить игру.

— Ваш размер обуви?

— Тридцать девятый.

— Пожалуйста. Третья дорожка.

Я заплатила, забрала красно-синие кроссовки для боулинга и пошла на дорожку № 3. Носков на мне не было, а стельки у кроссовок оказались грубые и колючие. Плевать. Я завязала шнурки и встала. Почти все шары на стойке были для меня слишком тяжелыми, и я выбрала один по цвету, который мне больше всего понравился, – темно-красный. Я подошла к линии и бросила шар на дорожку. С громким стуком он скатился в желоб. Второй шар тоже не попал в цель, как и следующий, но я проявила настойчивость, и одну кеглю в конце концов мне сбить удалось.

— Нора.

Я обернулась и увидела Эй-Джея – он стоял всего в метре от меня. Его пристальный взгляд пригвоздил меня к месту. Время остановилось. Мы как будто вновь оказались в том школьном коридоре. Я стою у своего шкафчика, на котором синими чернилами написано ругательное слово, а он смотрит на меня и обнимает Стейси Бриггс. Другие ученики торопливо проходят мимо, спешат в класс. Никто не решается подойти ко мне, произнести хоть слово в мою защиту.

— Ты делаешь все неправильно, – спокойно произнес Эй-Джей. – Нужно распрямить запястье. Давай покажу.

Он взял шар для боулинга и вложил его в мою руку, просунул в отверстия кончики моих пальцев, сначала большой, потом безымянный и средний. Твердые кромки больно царапали мне пальцы, и мне вдруг стало страшно и противно.