Книга Тетрадь князя Путятина, страница 47 – Елена Дорош

Пять лет назад у него не было времени, чтобы это понять, поэтому он взял неверную ноту.

Сфальшивил.

Кама поморщился и кашлянул. Спасибо Джокеру, что дал время на раздумья.

— Сколько ему лет? – продолжая гладить пса, спросила Анна.

— Мы не говорим о возрасте в его присутствии.

— Прости, Джокер. Брякнула, не подумав. Не учла, что ты парень умный. Проклятый человеческий снобизм!

«Про снобизм это она обо мне», – догадался Кама, но оправдываться не стал.

Рано.

— А где же легкое и расслабляющее? – внезапно вспомнила Анна.

В то же мгновение в проеме открытой Джокером двери материализовался Яков.

Вид у него был торжественный.

— Бланманже! – объявил он, вступая в комнату.

Она не осталась у него. Взглянула на часы над камином и поднялась.

Кама не стал останавливать.

Анна не удивилась. Знала, что так будет, но оставшись одна в квартире в квартале Валь-де-Грас, входящем в пятый округ, нагрела воды и долго лежала в ванной, время от времени смывая с лица соленые капли.

Это были не только горькие женские слезы. Она плакала от бессилия, которое чувствовала с момента появления Егера. Бессилие было вызвано, как ей казалось, полной неспособностью сосредоточиться на том, ради чего она приехала в Париж, и это не просто ввергало в уныние. Оно лишало остатков самоуважения.

Она провалит задание, потому что ничего не может. Ни думать, ни действовать. Ей наплевать на Путятина, на его тетрадь, на все на свете.

Егер словно выпил из нее всю жизненную силу, заменив ее… собой.

Она ли это вообще? А еще считала себя волкодавом! Не много ей понадобилось, чтобы превратиться в пресловутое бланманже!

Конечно, она могла бы найти для себя оправдания, но зачем?

Может, самобичевание приведет в чувство быстрее?

И тут же села, расплескав воду.

А, собственно, при чем тут самобичевание? Она еще ничего не запорола! Встреча со связным завтра днем, ей есть что передать в Москву и надо подготовиться к появлению Путятина.

Кстати, почему Кама так уверен, что конечная цель именно Париж? А если Путятин назначит родственную встречу в Швейцарии или где-нибудь еще? Может ли она доверять Егеру так, как раньше?

Как он связан с этим делом? Почему он? Что за намеки на недоверие к Москве? Не хочет ли он сделать ее частью какой-то своей игры?

Вода совсем остыла, когда Анна выбралась из ванны и легла в постель. Дом, на третьем этаже которого находилась квартира, принадлежащая месье Симону, был построен, наверное, еще в восемнадцатом веке. Как все старые дома, плохо хранил тепло. Зимой прогреть его было почти невозможно, зато летом тут была настоящая благодать. Даже типичная для таких построек сырость не мешала комфорту. Постельное белье ежедневно просушивала горничная, а остальное Анну не раздражало. Квартира на Кирочной тоже была сыровата, Фефа вечно боролась с плесенью на стенах и потолке. Да что Кирочная! Сам город на берегу холодного Финского залива, в принципе, гораздо менее пригоден для жизни человека, чем уютный Париж.

Пролежав без сна час, Анна поднялась и подошла к раскрытому окну. Ночное небо было чистым и прозрачным, августовские звезды висели прямо над головой и освещали таинственным светом молчаливую парижскую улочку, давая простор воображению.

Кто ходил по ним, когда Валь-де-Грас был молод? Звенели шпорами мушкетеры, шатались пьяные студенты – Латинский квартал начинался за углом – или крались убийцы?