Книга Под знаком совы, страница 68 – Марина Серова

Мы зашли в здание. Охранник за стойкой был незнакомый, молодой, с настороженным взглядом. Мы предъявили документы и письменное разрешение от следствия, которое Мария добыла словно из-под земли. Он долго сверял фамилии, затем кивнул, пропуская нас сквозь рамку металлоискателя, которая пискнула на что-то в моей сумке, но охранник лишь махнул рукой.

Внутри все было именно так, как я предполагала, гуляя вчера и заглядывая в окна. Клиенты в ожидании сидели в кожаных креслах в холле, листая глянцевые журналы. Медсестры в белых халатах сновали по коридорам, администраторы на ресепшене отвечали на звонки. Елка в углу блистала холодным блеском, а из незаметных динамиков тихо лились безмятежные каверы на праздничные песни. Весь этот лощеный мир продолжал вращаться, будто одна из его осей – тело прежнего владельца, лежавшее недавно здесь же – не была выбита несколько дней назад. Контраст между этой деловой нормальностью и причиной нашего визита сдавливал виски.

Мы поднялись на третий этаж. Лифт плавно и бесшумно доставил нас в царство тишины и дорогих ковровых покрытий. Здесь был другой воздух – более разряженный, пахнущий не антисептиком, а деньгами и властью. Коридор с кабинетами-аквариумами выглядел пустынным. Но не было ощущения того, что здесь никого нет, скорее казалось, что все затаились, прислушиваясь. Из-за полупрозрачных перегородок некоторых кабинетов струился свет, но люди не показывались.

Мы подошли к кабинету Антона. Дверь была закрыта. На ней не оказалось ленты оцепления – ее, видимо, сняли после завершения основного осмотра. Но на ручке была приклеена небольшая официальная прямоугольная пломба с печатью, которую следователь, очевидно, сорвал перед нашим приходом – она болталась одним уголком. Следов крови на полу в коридоре не было, что могло говорить либо о том, что конфликт не выходил за пределы кабинета, либо об очень аккуратной и своевременной уборке.

Мария достала ключ – дубликат, который, должно быть, также предоставило следствие под расписку – и повернула его в замке. Тихий щелчок прозвучал невероятно громко в этой давящей тишине этажа. Дверь отворилась внутрь. Я сделала шаг за порог, готовясь к самому страшному – к запаху, к визуальным следам насилия, к хаосу, соответствующему версии о жестокой ссоре.

Но его не было.

Кабинет был… на удивление опрятен. Нет, не стерилен – на массивном дубовом столе стояла полупустая чашка с окаменевшим на дне осадком, папки лежали в небольшом, но понятном беспорядке человека, занятого работой. Но не было ни опрокинутой мебели, ни разбросанных в ярости бумаг, ничего, что говорило бы о физической борьбе или бурном столкновении. Согласно версии, Антон упал и ударился об угол этого самого стола. Мой взгляд автоматически нашел тот самый угол – он был массивным, острым, из темного дерева.

Мысль об ударе и падении действительно не обязательно предполагала обильное внешнее кровотечение, особенно если удар пришелся точно в висок и не разорвал кожу. Возможно, небольшое пятно было на самом столе или на полу под телом и его уже обработали. Но полное отсутствие какого-либо беспорядка настораживало. В картине, которую рисовало следствие, не хватало пазла – той самой яростной, импульсивной энергии, которая должна была оставить хоть какой-то след. Все выглядело слишком чисто для трагедии, разыгравшейся здесь всего несколько дней назад.