Книга Под знаком совы, страница 23 – Марина Серова

И вот в какой-то момент, сидя на своем привычном стуле у кухонного подоконника, я поняла, что голова моя кипит. Она была переполнена фактами, датами, нестыковками в показаниях, обрывками фраз из интервью с Лидией и ее оппоненткой. Но при этом она, эта голова, абсолютно ничего не варила. Не рождалось ни одной новой идеи, не выстраивалась убедительная версия. Мысли просто метались, натыкаясь на одни и те же неразрешимые вопросы, как мухи на стекло. Я упиралась в глухую, непроницаемую стену, точнее в свое собственное отражение в кухонном окне, сидя в окружении небольшого отряда пустых кофейных кружек – немых свидетелей моих бесплодных раздумий.

Снега в Тарасове так и не случилось, и это отсутствие казалось личным оскорблением, усугубляющим общую тональность декабря. Владельцы малого бизнеса и городские власти, конечно, старались, вытаскивая из закромов прошлогодний реквизит. Но пластиковые елки у магазинов, терявшие по паре веток каждый день, и сиротливые гирлянды, кое-как растянутые через дорогу, не справлялись с миссией. Все это выглядело жалкой унылой декорацией к большому празднику, репетицию к которому отменили, но про саму отмену забыли сообщить. В последнее время я почти не выходила из дома, зарывшись в бумаги и экран ноутбука, и сегодня, ощутив, что вот-вот задохнусь в четырех стенах, решилась на короткую вынужденную прогулку до кофейни. Я рассчитывала получить там двойную терапевтическую дозу – чистого кофеина для мозга и хоть какого-то, пусть и самого дешевого, конвейерного новогоднего настроения для души. Просто чтобы вырваться из тупика, хотя бы на час.

Пешком гулять совершенно не хотелось. Декабрь и его влажный ледяной воздух относились к легким еще менее бережно, чем ноябрь. Поэтому на такси я добралась до кофейни «Робуста» на другом конце Тарасова. Она была далеко от центра, находилась в районе, который деликатно называли «спальным с историей», а по сути – среди панельных девятиэтажек с редкими вкраплениями старого частного сектора. Выросла она там непонятно как и зачем, будто гриб после дождя на неблагодатной почве. Однажды я наткнулась на нее случайно, расследуя какое-то дело – уже и не помню какое, и с тех пор периодически целенаправленно туда приезжала.

Снаружи «Робуста» выглядела как теплая заплатка на холодном лице панельной пятиэтажки. Окна, за которыми горел желтый свет, были заклеены детскими рисунками снежинок и силуэтами оленей. Над дверью висела простая вывеска-доска с выжженным названием, а по периметру рамы мигала гирлянда из крупных разноцветных старомодных лампочек. Ее свет в сером декабре был не кричащей рекламой, а скорее обещанием: внутри есть тепло.

Я зашла, и дверной колокольчик звякнул, словно встречая старого знакомого. Тепло встретило меня первым – густое, насыщенное запахами, оно обволакивало, как плед. Воздух был сложным праздничным коктейлем: горьковатая основа свежемолотого кофе, сладковатая нота ванили или миндаля от ароматизатора и плотный маслянистый дух свежей выпечки. Гирлянды вились по стеллажам с книгами, обвивали стойку, на которой стояла маленькая пушистая искусственная елочка, украшенная самодельными игрушками. Из колонок тихо, на грани слышимости, лились аранжировки рождественских джазовых стандартов.