Книга Под знаком совы, страница 22 – Марина Серова

— Просто, понимаешь, как-то навалилось все и сразу, – голос Ани звучал сдавленно, будто она вот-вот расплачется. – Проект, беременность, этот поставщик-хам. И Антон… Антон как будто перестал меня понимать. Он сейчас со мной как с проблемой разговаривал, а не как с женой и партнером.

— Все наладится, все образуется, не переживай, – повторила Элла, и ее голос был теплым, как шерстяной плед. – Это просто стресс. Он тоже переживает за проект, вот и сорвался. Вы оба устали.

— Ты только, пожалуйста, никому в офисе о беременности не рассказывай, ладно? Я пока не готова это афишировать. Хочу сама, когда решу.

— Ну конечно, Анечка. Твоя тайна – моя тайна. Ты такая счастливая сейчас, – в голосе Эллы послышалась тихая, почти завистливая нотка, которая тут же сменилась обычной мягкостью. – Любимая работа, любимый мужчина, ребенок на подходе… Ты такая… идеальная.

Она сделала небольшую паузу. В тишине было слышно, как Аня глубоко вздыхает.

— Не то что я, – вдруг совсем тихо добавила Элла.

— А что ты? – тут же участливо отозвалась Аня.

— Да ничего, ерунда, – быстро отмахнулась Элла. – Не обращай внимания. Просто глупые мысли. Пойдем, я тебе чаю приготовлю, травяного, успокаивающего.

Раздался легкий скрип открывающейся и закрывающейся двери, а затем их шаги затихли вдалеке – видимо, они ушли тем же путем, которым и пришли, так и не заметив меня, замершую в тени бетонного пролета.

Я еще несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к наступившей тишине, а затем медленно начала спускаться по лестнице. Эхо их разговора продолжало звучать у меня в голове. Откровенность Ани была понятна – стресс, усталость, гормоны. А вот фраза Эллы – «не то что я» – застряла как заноза. В ней не было ни театральности, ни расчета. Была спонтанная горькая искренность, которая прорвалась сквозь ее идеально гладкий фасад. И тут же была спрятана обратно, как будто она допустила ошибку.

Я вышла на улицу, где меня обдало сырым колким воздухом, но внутренний холод, вызванный услышанным, был куда хуже.

* * *

Пару недель от Ани не было ни слуху ни духу. Ни новых сторис, ни сообщений в мессенджере. Я не хотела навязываться, превращаться в назойливое напоминание о мире за пределами ее, судя по всему, плотного графика и личных обстоятельств. Несколько долгих вечеров и пару десятков кофейных чашек спустя – моя собственная мера времени и беспокойства, – и я решила, что все-таки лезу не в свое дело. Я просто спроецировала свою одинокую, слегка параноидальную от работы наблюдательность на ее жизнь. Ничего экстраординарного там не происходило. Ну поссорилась с поставщиком, поругалась с мужем, переживает из-за беременности – стандартный набор стрессов для человека на ее месте. Обычные, хоть и неприятные, бури в хрустальном бокале дорогого шампанского, которое люди ее круга, кажется, пьют если не ежедневно, то уж точно с регулярностью, достойной лучшего применения. Во всяком случае, ничего такого, чего не случалось бы в жизни тех, кто одновременно пытается удержать на плаву серьезный бизнес и выстроить хрупкую архитектуру личного счастья. Я отнесла свои тревоги на счет осенне-зимней хандры и профессиональной деформации и постаралась выкинуть это из головы.

Недавно на меня свалилось интересное дело, и я полностью в него погрузилась. Вдова местного библиофила, ушедшего в мир иной от сердечного приступа полгода назад, наняла меня с необычным запросом. Через месяц после похорон в ее дверь постучалась молодая женщина с архивной выпиской о родстве, представляясь дальней незаконнорожденной (но теперь признанной) внучатой племянницей покойного. Звали ее Лидия. Вся загвоздка была в том, что при жизни старик ни разу о такой родственнице не обмолвился. Зато Лидия знала о его коллекции редких книг поразительные детали: какое издание Блока он считал наиболее ценным, где у него на полке была потертость от кота, как он заваривал чай, когда читал. Лидия говорила о нем с такой теплой интимной уверенностью, будто выросла у него на коленях. Законная наследница, настоящая племянница, пребывала в ярости и уверенности, что это ловкая авантюристка. Но доказать было сложно: документы Лидии выглядели более чем правдоподобно, а ее знания казались неопровержимыми. Моя задача была проста – найти брешь в ее истории. Дело шло как раз к Новому году, но развязка не близилась. Впрочем, моя клиентка, истинная племянница, была женщиной спокойной, философской и уже купившей билеты в Таиланд на январь. «Пусть суд разбирается, – говорила она. – А я погреюсь».