Книга Молчаливая слушательница, страница 80 – Лин Йоварт

— Радовалась? – переспросила тогда Барбара. – Наверное. – Она перевела взгляд за окно. – А вот после рождения малыша… – Откусила печенья с изюмом и сурово посмотрела на Гвен. – Материнство – это тебе не сахар, знаешь ли. Сначала месяц за месяцем толстеешь и набираешь вес, нося внутри… паразита. Потом сами роды – настоящее Божье наказание для женщин. А когда возвращаешься домой, у тебя прибавляется тысяча новых дел.

Гвен собрала пустые чашки, поставила в раковину. «Божье наказание»? Конечно, рожать и растить ребенка – тяжкий труд, особенно такого, как Колин, но материнство наверняка приносит и много радости? А еще – друга на всю жизнь… Гвен коснулась чуть округлившегося живота.

— У меня остались «беременные» платья, – заявила Барбара и смерила ее взглядом с головы до ног. – Ты гораздо крупнее меня, зато не придется покупать новые.

Наверное, платья лучше не брать… Вдруг в результате у Гвен родится ребенок, как Колин, а сама она ожесточится, как Барбара? К тому же если Колину восемнадцать, то платьям уже девятнадцать лет. Зачем Барбара их хранит?

Ополаскивая чашки, Гвен репетировала отказ. «Спасибо, Барбара, но мне пообещала свои платья подруга, которая в прошлом году родила». Подруга? Какая подруга? Друзей у Гвен больше не было. За исключением улыбчивого Арнольда и, как ни иронично, Колина. От отвращения к самой себе у нее сжалось сердце. Как она смеет отказываться от предложения Барбары?..

Словом, всю беременность Гвен носила эти платья – и сейчас была в одном из них, поскольку ее потемневший и сморщившийся живот оставался большим и несуразным.

Она развернула бумажный сверток, который Барбара положила на стол. Внутри лежала детская одежда.

— Это вещи Колина, – пояснила гостья. – Староваты немного, зато не надо покупать новые.

После ухода Барбары Гвен прилегла вместе с Марком на единственную кровать в его комнате, обняла малыша и дала волю слезам.

День подарков, 26 декабря 1960 года

Весь день страх Джой мешался со жгучей надеждой на то, что хорьки вернутся в клетку сами по себе, ведь там их ждала еда. «Прошу, Господи, прошу, Господи…» Джой молилась, но Бог не отвечал на ее молитвы.

Она драила ванну и раковину, развешивала белье, медленно подметала и мыла заднее крыльцо, прачечную, туалет, ванную – и без устали молилась, а лоснящиеся угри в животе толстели, наливаясь слизью и злобой.

Закончив дела, Джой пошла искать Марка. Он был в сарае, возился с газонокосилкой. Взглянул на сестру и покачал головой.

Она отправилась к себе, легла. Уже почти время чая, пора помогать маме накрывать на стол. Рут ничего не говорила. Даже она знала, что час Джой пришел.

Пахло жарким из кроликов. Она не представляла, как сможет его есть, но понимала, что есть придется. Тело было пустым и находилось где-то не здесь.

Девочка с трудом встала, побрела в кухню. Мама уже разложила по тарелкам жаркое с горошком и отнесла их на стол. Марк сидел молча, отец поливал свою порцию кетчупом. Тарелка напротив места Джой стояла пустой.

— Ты. – Отец указал на ее стул. – Садись и молчи. Сегодня ты не ешь, ясно? Нам теперь покупать новых хорьков, так что, может быть, ты научишься ценить блага, если останешься без них. Сядь и будь готова произнести благодарственную молитву – это единственные слова, которые вылетят сегодня из твоего рта.