Книга Дом стыда, страница 180 – Лин Йоварт

— Она найдет себе хорошего адвоката и будет все отрицать. Письменных свидетельств совершения сделок нет. Записи твоей с ней беседы, кстати, тоже. Кроме того, судя по твоему рассказу, ты забыла зачитать ей законные права, я прав?

— Зачитать ей права? Она сама к нам пришла.

— Никакой разницы, как ты прекрасно знаешь. Обвинение даст нам пинка под зад быстрее, чем…

— Быстрее, чем я сделаю себе чертову прическу? Вы не заметили, сэр? Я не делаю причесок. Просто отпускаю волосы и каждое утро завязываю их в узел, потому что два года назад вы сказали мне, что не потерпите в своем отделе сотрудницу с патлами как у хиппи.

— И я был прав. Не надо спрыгивать с темы, Смит. Пока мы не получим указание об обратном, эти дети, их матери и все остальные подробности дела неприкосновенны. Усекла?

Элеонора взорвалась.

— Это просто смешно! И… несправедливо. Как насчет этики и морали, о которых вы распространялись всего день назад? И что теперь будет с Джейн Макэвой? Мы разыскивали ее, или Мэрилин Поллард, по конкретной причине – потому что считали ее виновной в похищении останков своего ребенка. Именно это сделало ее наиболее вероятной подозреваемой. На самом деле она не похищала останков, потому что похищать было нечего.

— Стоп! Тебе все надо разжевывать? Тот факт, что все прочие гробы пусты, ничего не доказывает. Во-первых, ее ребенок действительно мог умереть. – Элеонора закатила глаза и пробормотала: «Ну да, конечно». – И она действительно могла похитить его останки. Во-вторых, она, скорее всего, и поехала в Хэрроуфорд с этой целью, но при виде пустого гроба с ней случилась истерика. Я видел, как она умеет выходить из себя, – пренеприятное зрелище. До нее дошло, что ей лгали насчет смерти ее дурацкого ребенка, и она стала на путь совершения серии убийств из мести.

— Нет! – быстро возразила Элеонора. – Это не более чем предположения. Она не смогла сказать вам, что сделала с останками, потому что не раскапывала могилу, а в убийствах не призналась на первом допросе, потому что не совершала их. Потом вы забрали у меня дело и надавили на нее, начали ее запугивать. Она вас оскорбила – «впала в истерику», говоря вашим языком, – а вы страшно не любите, когда вас оскорбляют… Бог знает, что вы сделали на втором допросе, чтобы заставить ее признать вину. Вы даже Ожье туда не пустили – взяли с собой одного психопата Боба. – Элеонора сама не могла поверить, что окончательно порывает с Коттером, однако ощущала пьянящую радость. – И еще. Если признание Джейн Макэвой столь убедительно, зачем вам понадобилось привлекать своего дружка Хьюсона и сочинять заключение для ее отправки в психушку? Я объясню зачем. Потому что вы понимали: ее признание не устоит в суде, даже если его приковать цепями к мраморному столбу.

— Не смей ставить под сомнение мои методы работы, Смит! Если б не я, ты до сих пор приставала бы к Алисии Уайтхолл, бегала по ложному следу и занималась черт знает какой еще фигней… Перестань увлекаться глупостями. Чем тебе помогли все твои курсы и красивые гипотезы? Ничем. Может быть, поработав в архиве, научишься вести себя как положено… Или, если бог даст, вести себя, как подобает женщине.

— Как подобает женщине? – Элеонора решила пропустить эту шпильку мимо ушей. – Вы не хуже меня знаете, что Джейн Макэвой говорила правду, утверждая, что не выкапывала труп своего ребенка. И не врала, отрицая причастность к убийству Уайтхолла или других жертв.