Книга Дом стыда, страница 177 – Лин Йоварт

— Я вам не верю. – Тут до нее дошло. – Вы попросили взять вас в долю, не так ли? Пригрозили, что иначе сообщите в полицию… Вы ее шантажировали.

— Нет! – возмутилась повариха.

— Сколько стоит еженедельная порция лекарств для лечения вашего мужа, миссис Уоттл?

— Не ваше дело. Мы справляемся. У нас остались сбережения с того времени, когда он еще работал.

— Вы живете в лучшем районе Хоршема – рукой подать от дома Дениз. Там один особняк на другом. Берег реки. Большие зеркальные окна. Дом определенно обошелся недешево. Дениз тоже пыталась вешать нам лапшу на уши насчет сбережений и покупки «скромненького гнездышка», рассчитывая на то, что мы никогда не увидим ее хоромы. Когда я шла по дорожке в день ее убийства, еще подумала: вряд ли такой дворец можно купить на одну зарплату заведующей государственного приюта. Теперь понятно, откуда у нее взялись деньги. Давайте прикинем: три тысячи долларов за ребенка, а она говорила – нет, хвастала, – что в Хэрроуфорде родилось более трех тысяч детей… Сколько получается? – Элеонора присвистнула. – Девять миллионов долларов, миссис Уоттл. Неплохая сумма, если разделить ее между вами двумя, хотя вы, скорее всего, начали получать свою долю только после того, как узнали секрет начальницы. Так сколько она вам отвалила? Десять процентов?

Миссис Уоттл нахмурилась.

— Пять? – закинула новую удочку Элеонора.

Лицо миссис Уоттл густо покраснело.

— Итак, вы прибегли к шантажу и присвоили достаточно денег, чтобы оплачивать лечение мужа и приобрести большой дорогой дом.

— Ну и что, если я действительно получала долю? Разве я не заслужила? Муж тоже заслужил. Он столько лет вкалывал, а когда заболел, о нем кто-нибудь позаботился? Фигушки! Его выгнали с работы. О-о, ему сказали, что оформят увольнение как «выход на пенсию», чтобы он «сохранил достоинство». Ха! Позолоченные часы подарили! Что проку от часов, когда тебе не хватает воздуха после того, как ты тридцать лет дышал асбестом?

— Мне очень жаль, миссис Уоттл, но это не означает, что вам позволялось торговать детьми.

— Отдавать на усыновление, торговать – какая разница? – Глаза поварихи сузились. – Вопрос только в суммах, переходивших из рук в руки. Кстати, родителям назначенная такса была вполне по карману.

— Откуда вам знать, что им хватало денег на исполнение своих желаний? Мало ли что бывает – люди иногда ради этого влезают в долги или потом голодают…

— Я уже говорила: Дениз была хорошим человеком, она этого не допустила бы. Она всегда точно выясняла, какую сумму в состоянии заплатить каждая супружеская пара, потому что требовала предъявить справку о доходах главы семьи и проверяла, смогут ли они как следует позаботиться о ребенке. Она брала с них столько, сколько они могли себе позволить. – Повариха выпятила подбородок. – По справедливости.

— Выходит, некоторые пары платили больше трех тысяч?

— Многие платили меньше. – Миссис Уоттл пожала плечами. – Хотя да, с некоторых брали больше.

Элеонора все еще мысленно расставляла показания поварихи по местам. Теперь складывалась цельная картина.

— Когда мы опрашивали вас в первый раз, мне стало ясно, что вы недолюбливаете Дениз, но потом вы вдруг первой оказались у нее дома после ее смерти и впоследствии заявили, что заглянули на чашку чая, потому что она была вашей подругой. Однако в тот вечер вы пришли не чай пить, верно? Вы пришли за деньгами. Вероятно, за окончательным расчетом. Дениз извлекла урок после того, что вы нашли квитанцию на рабочем столе у нее в кабинете. Могу поспорить, что с тех пор она держала все документы, связанные с денежными расчетами, у себя дома. Полиция, конечно, их не обнаружила, потому что их забрали вы – и только потом вызвали полицию. Правильно? Вам показалось неуместным сжигать или прятать документы в присутствии трупа, при виде пены на губах и ужаса на ее лице – как у Стеллы.