Книга Дом стыда, страница 112 – Лин Йоварт

* * *

Новая волна боли. Накладывается на первую, потом на вторую. Меня трясет от страха, от холода, идущего от линолеума и проникающего сквозь шершавое серое платье, от стыда. От моего собственного стыда, стыда матери, доктора Ланкастера, его секретарши, миссис Уайтхолл, пассажиров автобуса, людей на похоронах Норы, лягушки, которой ввели мою мочу… Из меня наружу рвется всеобщий стыд. Мои крики отражаются от стен. Я снова слышу голос медсестры:

— Кончай это. Подпиши, и дело с концом. Пока заведующая не вернулась.

Я отрицательно качаю головой.

Этель, ее муж, священник, палка, мертвые глаза в прачечной, окровавленные простыни в баках, окровавленная простыня, в которую завернута Глория Брауни. Багровая пульсирующая рука в гробу, похороненная вместе с Норой-Сарой Тейлор.

Стыд, позор.

Глубокое, круглое нечто, накатывающее издалека.

— Мне так плохо… Очень больно.

— Просто подпиши, – она наклоняется и читает табличку с моим именем, – Мэрилин.

Мистер Уайтхолл, шампанское. Я отказываюсь.

Внезапно дверь распахивается, и в зал снова входят сестра Чэпмен и заведующая.

— Уговорила? – спрашивает заведующая.

Медсестра отрицательно качает головой.

— Хорошо, можешь идти. Я сама разберусь.

Медсестра направляется к выходу, бросив на меня взгляд, словно говорящий «я тебя предупреждала», и уходит.

Сестра Чэпмен натягивает гладкие белые перчатки, берет с подноса один из пузырьков, читает этикетку, встряхивает, выливает содержимое в маленькую миску из нержавеющей стали. То же самое проделывает с другим пузырьком, мешает смесь стеклянной палочкой.

— Схватки, – поучает заведующая, – возобновятся в любую минуту. Тебе будет больнее, чем прежде. – Она указывает на стойку, у которой сестра Чэпмен втягивает жидкость из миски в шприц. – У нас есть очень эффективное обезболивающее средство, которое я введу тебе сразу же, как только ты подпишешь этот документ. – Она быстро стучит указательным пальцем по бумаге.

Я трясу головой, но тут снова налетает боль. Заведующая права – мне еще больнее, чем прежде.

* * *

— Ладно, – чеканит заведующая, проверив мою подпись. – Мэрилин Дженевив Поллард. Можешь сделать ей укол.

Сестра Чэпмен держит шприц иглой кверху и несколько раз щелкает по нему.

— На кровать! – командует она. Я хмурюсь, она рычит: – Укол делают лежа, чтобы препарат как следует подействовал. Иначе боль не прекратится.

Я сажусь на кровать.

— Ложись!

Кое-как я умудряюсь изогнуть туловище и лечь.

Под наблюдением заведующей сестра Чэпмен давит на педаль, поднимая кровать. Я держусь за края постели. Вжик-вжик-вжик.

Взгляд на пол – если я начну извиваться, закричу или хотя бы вздохну, то скачусь с кровати, как мешок картошки.

— Не шевелись!

В этот момент меня пристегивают ремнями. Заведующая и сестра Чэпмен действуют быстро, пока я еще пялюсь на пол. Ремни фиксируют мои запястья, вторая пара ремней – руки выше локтей.

— Что вы делаете?

— Лежи тихо, – говорит сестра Чэпмен, – если хочешь, чтобы средство подействовало.

Я подчиняюсь. Лишь бы боль прекратилась.

Трусиха.

Сестра Чэпмен накладывает на мое туловище длинный ремень, продевает его в большую пряжку и затягивает – прямо над животом. Они хватают меня за ногу каждая, вдевают их в стремена и закрепляют лодыжки ремнями.

Затем сестра берет шприц, еще раз встряхивает его и щелкает по нему средним пальцем.