Книга Дом стыда, страница 111 – Лин Йоварт

Ланкастер кивнул.

— Я сказал, что статистические шансы подхватить гонорею или хламидии чрезвычайно малы и что в наше время оба заболевания, слава богу, легко поддаются лечению, так что на следующем приеме я либо сообщил бы ей хорошие новости, либо прописал бы курс антибиотиков. – Возвращая журнал записи на прием Тине, он приподнял брови. – Говорить «радовалась», пожалуй, преувеличение. Скорее почувствовала облегчение. – Он снова повернулся к секретарше. – Спасибо, Тина.

Когда та закрыла за собой дверь, Элеонора задала новый вопрос:

— Что показали анализы?

Врач открыл папку с историей болезни и посмотрел на первую страницу.

— Все чисто. – Он передал детективу заключение из лаборатории. – Негативная реакция на все известные возбудители венерических заболеваний.

Возвращая папку, Элеонора решила установить, что доктор знал о главной подозреваемой.

— Вы когда-нибудь слышали о пациентке по имени Мэрилин Поллард?

Джейн

1961 год

Я наклоняюсь вперед, хватаюсь за край странной кровати и кричу от боли. Сзади раздается скрип ключа в замке. У меня нет сил даже обернуться, краем глаза я вижу сестру Чэпмен и заведующую.

Они подходят к стойке. Заведующая берет оставленный медсестрой планшет с формуляром, показывает его мне и говорит:

— Подпиши, пока у меня не лопнуло терпение.

Я пытаюсь придать голосу силу, но он ломается.

— Не буду.

Сестра Чэпмен открывает шкаф и вынимает поднос с двумя маленькими пузырьками и какими-то еще предметами, которые я не успеваю разглядеть.

— Все равно подпишешь, – говорит заведующая. – Вся разница – когда.

— Не подпишу. Я хочу оставить ребенка себе.

Заведующая качает головой, словно говорит с непроходимой дурой.

— Твоя мать заявила, что не желает принимать у себя дома ни тебя, ни ребенка. Ни сейчас, ни потом. Ты собираешься растить своего выродка на улице? В канаве? Если у тебя сохранилась хоть капля порядочности, поступи как надо и подпиши. – Ее лицо искажает странная улыбка. – Или сейчас, или когда начнешь орать, словно тебя режут в аду. Мне все равно когда. Но ты подпишешь. Мы вернемся через пару часов.

* * *

Медсестра снова пришла. Я не знаю, как долго провела одна, крича, когда огненные ножи вонзались в спину, живот и мозг. Не знаю, долго ли я еще смогу терпеть пытку.

— Я же говорила, – произносит медсестра тем же равнодушным тоном. – Обезболивающее дадут, только если ты подпишешь документ.

Я трясу головой. Заставляю себя вообразить мистера Уайтхолла, держащего ребенка, как готовую взорваться бомбу, в то время как миссис Уайтхолл изрыгает самые гнусные ругательства, какие только может вспомнить, а Люси – о ней я совсем забыла – стоит, не шевелясь, с окаменевшим лицом. Кто из нас теперь «маленькая глупая подружка»?

Я жду перерыва в схватках, чтобы еще раз крикнуть: «Не подпишу!» Однако перерыв не наступает. Вместо него налетает новая волна… она вот-вот наложится на ту, что еще катится по моему телу.

Я цепляюсь за край кровати, закрываю глаза и вижу чету Элдриджей в их машине; они держат голубой сверток по имени Николас, ставший Брайаном. Мистер Элдридж крепче сжимает руль; он все еще не остыл от злости из-за того, что пришлось отдать лишних десять фунтов на похороны какой-то шалавы. Тут их маленький мир вдруг пронзает мой нутряной вопль, от него дрожат стекла машины, маленький Николас-Брайан начинает плакать, его родители, выпучив глаза, набрасываются друг на друга с упреками. Миссис Элдридж слегка дрожит, прижимает к груди Николаса-Брайана, а мистер Элдридж жмет на газ, чтобы побыстрее уехать из Хэрроуфорда с его бешеными шмарами.