Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 5 – Елена Прудникова

Итак, что поместилось в эти сорок минут? Информационное сообщение министра здравоохранения Третьякова. Вступительное слово Маленкова. Выступление Берии с предложением избрать Маленкова председателем Совета Министров, причем обратите внимание на текст:

«Кандидатура товарища Маленкова выдвигается членами Бюро единодушно и единогласно. Мы уверены — вы разделите наше мнение о том, что в переживаемое нашей партией и страной трудное время у нас может быть только одна кандидатура…» Ни одного возражения из зала, ни одного — упрямый Молотов, кстати, тоже промолчал, хотя уж этот-то никого не боялся. Затем выступает Маленков с теми самыми семнадцатью пунктами. Надо полагать, сорок минут пленума как раз на это и ушли.

Все эти назначения — они тоже были продуманы и проговорены у постели больного вождя? Особенно ну очень срочные решения по машиностроительным и торговому министерствам и отправке заместителя министра иностранных дел послом в Китай, да… У постели умирающего вождя, в страшном напряжении, в стрессе…

Блажен, кто верует, тепло ему на свете…

Как бы то ни было, Сталин еще был жив, когда его соратники огласили новую систему власти Советского Союза, достаточно стройную и продуманную как по структуре, так и по персоналиям. Сталин был одновременно председателем Совета Министров, главой, пусть и неформальным, Политбюро и секретарем ЦК — он имел абсолютную власть над страной. Но другого человека такого масштаба в советской верхушке не было, и власть разделилась на партийную и государственную, каждая ветвь со своим лидером.

Маленков вскоре заявит о необходимости прекратить политику культа личности (не путать с «культом личности Сталина» — это разные вещи) и откажется от поста секретаря ЦК. Хрущев оставит пост первого секретаря Московского обкома и, формально являясь одним из секретарей, по сути, уже тогда станет главным в партии. Одного лидера у страны больше не было, но созданная система являлась стройной и четкой. Есть государственная власть, есть партийная, их сферы влияния поделены. В переформатировании министерств тоже был свой смысл — они перераспределяли контроль и нагрузку. Например, раньше МИД и Министерство внешней торговли курировал Сталин, однако в новом правительстве таких знатоков не нашлось, и поневоле пришлось возвращать Молотова и Микояна — эти справятся, хоть и нужен за ними глаз да глаз. Объединение машиностроительных министерств во главе с сильными министрами снижало нагрузку на Берию, которому теперь придется заниматься много чем еще. Ну и так далее…

Каганович на июльском пленуме 1953 года возмущался:

«Никому не позволено, когда этот подлец говорит: ЦК — кадры и пропаганда. Не политическое руководство, не руководство всей жизнью, как мы, большевики, понимаем».

«Этот подлец» в данном контексте — Берия, но вы думаете, это Берия придумал такое ограничение партийной власти? Ему-то зачем? Ему и партия годилась, он пользовался ею точно так же, как всеми остальными властными структурами. Вячеслав Малышев по прозвищу «Князь Танкоградский», министр среднего машиностроения СССР, человек бериевской команды, не в силах придумать, что бы сказать плохого, на том же пленуме заявлял:

«Не было положения, чтобы он нас учил, чтобы у партийной организации попросил помощи организовать партийную работу и так далее. Он считал секретарей областных комитетов диспетчерами. За какое дело он возьмется, по такому делу секретарь обкома — диспетчер…»