Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 204 – Елена Прудникова

…Итак, в 1945 году первый секретарь Ленинградского обкома Андрей Жданов уходит на работу в Москву. По правде сказать, давно пора: он двенадцать лет просидел в Ленинграде и перерос управление регионом. Кроме того, Жданов с 1934 года был секретарем ЦК и с 1939-го — членом Политбюро, то есть даже на прежнем посту входил в «узкое руководство» страной. Теперь он стал курировать Управление пропаганды и агитации, а также внешнюю политику. Тут все понятно и все логично.

Его преемником на посту «хозяина Ленинграда» стал второй секретарь горсовета, молодой (41 год), амбициозный и энергичный Алексей Кузнецов. А потом происходит нечто странное: уже через год его тоже забирают в Москву, причем он становится начальником Управления кадров и секретарем ЦК. И вот это назначение ни понятным, ни логичным не назовешь.

Маленкова, опытнейшего аппаратчика, на ключевом партийном посту сменил выдвиженец не только без опыта работы в ЦК, но и вообще без опыта самостоятельной работы. Неудивительно, что он участвовал в ленинградских делах — по масштабу он так и оставался руководителем региона, как в индийской сказке кошка, которую мудрец превратил в тигра, все равно внутри себя осталась кошкой. Может статься, Кузнецов и дорос бы до общегосударственной работы — но не сразу же!

Бытует мнение, что Сталин видел в Кузнецове своего преемника по партии. Почему же тогда, сделав секретарем ЦК, его даже не подумали ввести ни в члены Политбюро, хотя бы кандидатом, ни даже в Оргбюро? То есть никто не собирался пускать этого «преемника Сталина» в «узкое руководство» страной.

Но еще интереснее нам станет, когда мы поинтересуемся личностью «Кузнецова-ленинградского».

Ну, не все, допустим, лишь некоторые. Миша Бальзаминов тут персонаж самый безвредный, он лишь мечтаниям предавался. Керенский с его речами о «железе и крови» и последующим бегством куда зловреднее. А Кузнецов?

Человек это был колоритнейший. Хрущев в 1954 году, на встрече с ленинградским партийным активом, говорил:

«Известно, что тов. Кузнецов и другие допускали разные излишества, выпивки допускались. Ведь это факт. И расходование средств государственных не по назначению допускалось, и бахвальство, и некоторое зазнайство. Было же все это, товарищи» ^[146].

А у кого не было? Тут дело не в наличии, дело в масштабах.

Стиль руководства в ленинградской партийной организации был весьма своеобразным. На том самом пленуме 1949 года, где еще не снятые ленинградские руководители дружно топили уже снятых, Георгий Бадаев, второй секретарь обкома, охарактеризовал его так:

«Самовлюбленность, стремление к неограниченной власти, поставление себя выше всех и вся, нетерпимое отношение не только к критике, а даже к малейшим замечаниям, которые делались в адрес руководства».

Петр Попков, первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б), говорил о втором секретаре Капустине: «Он очень любит власть, так, как и Кузнецов. Страшно любит власть, хлебом не корми, а дай повластвовать»^[147].