Онлайн книга ««Я – 11-17…». Ленинградская зима»
|
Могилы взрывом роют Я стольких мертвых на руках держала, Я столько их на кладбище свезла, Что если б я о каждом зарыдала, Я б от нехватки слез, наверно, умерла. Но слабость нам с подружкой непонятна, И молча мы таскаем мертвецов. Мы только их считаем аккуратно, Чтоб в счет врагу поставить их в конце концов. Однажды в логово врага ворвутся Живые наши с мертвыми в одном строю, От ненависти стены их взорвутся, И лишь тогда все мертвые поселятся в раю. Когда война победой завершится, Все люди для любви сердца раскроют. И нам с подружкою такая песня снится… А утром снова… могилы взрывом роют. Глава двадцать восьмая Вечером на конспиративной квартире шло оперативное совещание: обсуждали план завершения операции. Стрельцов, Потапов, Грушко и Прокопенко сидели за столом, на котором, сильно коптя, горели две стеариновые трофейные плошки. Когда начинали громко говорить и спорить, пламя металось и грозило погаснуть, и тогда Грушко прикрывал его своей большой ладонью. Но в комнате снова наступала тишина, и становилось слышно, как потрескивают плошки. Сейчас нужно было точно сформулировать, что расскажет завтра Потапов в группе «патриотов-интеллигентов». Он и Грушко подготовили благополучный вариант: немцы приветствуют группу и хотят с нею связаться. Но Стрельцов был не согласен. — В ответ они захотят усилить свою деятельность, и получится, что мы их на это провоцируем. Нельзя это, – сказал он. — Но они же ничего сделать не успеют, – возразил Потапов. В наступившей тишине где-то далеко и приглушенно рванул снаряд. — Весь день бьют по площади Труда, – тихо сказал Прокопенко. – Просто непонятно, что они там нашли. — Обстрел по-прежнему слепой, – ответил Грушко. — Значит, что же мне рассказывать? – спросил Потапов. – Как меня немцы выгнали, забыв на всякий случай расстрелять? — Оставьте, Потапов, шутки, – сказал Стрельцов. – Нужна золотая середина, нужен такой поворот, чтобы у них руки опустились. — А что, если Потапову вообще не удалось перейти фронт? – предложил Прокопенко. — Об этом надо было думать раньше, – возразил Потапов. – У них возникнет простой вопрос: где я столько времени болтался? Все задумались. — С полным минусом прийти нельзя, нам ведь нужно получить их второй канал связи, – продолжал Стрельцов. — Получив минус от Потапова, они как раз и обратятся ко второму каналу, – подал голос Грушко. — Но они сделают это уже без участия не оправдавшего их надежд Потапова, – сказал Стрельцов. — Узнаем на допросе, – ответил Грушко. — А если не узнаем? В наступившей тишине слышно было поскрипывание кожаного пальто Стрельцова и снова – далекие глухие разрывы. — Я все-таки не понимаю… – сказал Потапов. – Почему мы их оберегаем даже от мысли действовать? Разве их письмо немцам и то, что они меня послали с ним через фронт, – это не действие? — И тем не менее это еще не действие, – ответил Стрельцов. – Это только готовность действовать, а важно то, что последует после этого. Я думаю, что нам надо исходить из приготовленного нами немецкого письма. Немцы и приветствуют и в то же время никаких векселей не дают и ничего не просят. Таким образом, шаг сделан впустую, но то, что сделал Потапов, заслуживает если не благодарности, то хотя бы уважения к его храбрости. Продумайте свой рассказ по этой схеме, – сказал Стрельцов Потапову и обратился к Прокопенко: – У вас все готово? |