Книга Кодекс крови, страница 40 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Учить — не моя епархия. Но от помощи я не откажусь, — сказал сыщик, улыбнулся в ответ и добавил: — Для начала мне нужно знать, что за человек был Зименко.

— Вы ведь непременно сами все узнаете, даже если я отмалчиваться буду, — проговорил подполковник. — Я здесь не так давно и многого не знаю, но могу сказать, что майор был не очень хорошим коллегой. В коллективе его не любили. К сослуживцам он относился как-то зло, друзей в отделе не имел. Прошлые грешки помешали ему карьеру сделать. Видимо, поэтому он и был обозлен на весь белый свет.

— Что за прошлые грешки? — поинтересовался сыщик.

— Несколько раз подследственные писали на него жалобы в прокуратуру. Дескать, Зименко подбрасывал им доказательства их преступной деятельности. У него действительно всегда была самая высокая раскрываемость по наркотикам, что удивительно. Однако доказательств того, что майор фальсифицировал улики, никто так и не нашел.

— И это все? — удивился Гуров. — Да у нас каждого второго следователя в этом пытаются обвинить!

— В том-то и дело, что не все, — заявил начальник отдела. — Несколько раз из тех дел, в раскрытии которых он участвовал, пропадали главные улики. Обвинить майора в уничтожении доказательств опять же не удалось, но все это легло пятном на его репутацию. С тех пор ему серьезных дел не поручали. Но знаете, я нашел еще один удивительный факт. Улики из материалов дел пропадают у нас едва ли не чаще, чем во всей остальной Москве. К нам даже министерская комиссия приезжала, разбиралась в этих обстоятельствах. Но и ей ничего конкретного установить не удалось.

— А кто входил в состав этой комиссии? — тут же осведомился сыщик.

— Не могу знать, Лев Иванович. Я тогда здесь еще не служил, — ответил молодой подполковник и почему-то заметно сконфузился. — Если нужно, я сейчас запрошу материалы в архиве. У нас должно быть заключение комиссии.

— Да. Мне необходимо ознакомиться с этим документом, — проговорил Гуров, в голову которого пришла некая догадка. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

— Что? — с удивлением спросил Рыбин.

— Не обращай внимания. Это просто присказка, — заявил сыщик и махнул рукой. — Пока ты ищешь заключение комиссии, я пообщаюсь с офицерами из следственного отдела. Это возможно?

— Конечно, Лев Иванович. Делайте все, что сочтете нужным.

Ничего нового в ходе общения с коллегами убитого Зименко сыщик не узнал. О покойном майоре они рассказывали неохотно, отделывались общими фразами, однако факты многочисленных проверок его деятельности сотрудниками отдела собственной безопасности и прокуратуры подтвердили. Единственным дополнением к той информации, которую предоставил Гурову Рыбин, оказались подозрения в том, что он разглашал адвокатам обвиняемых ту информацию, которую им знать было не положено. Это, естественно, тоже никто не смог доказать.

В общем, представление об убитом майоре у сыщика сложилось самое неприятное. Гуров находил недопустимым любое отступление от кодекса чести офицера, поэтому поступки Зименко вызывали у него неприкрытое отвращение. Сыщик, конечно, мог пойти на какие-то сделки с преступниками, как это было, например, в его отношениях с Евсеевым, но только в том случае, если это не запятнает чести мундира и никак не повредит тем расследованиям, которые он проводил. А уж извлекать личную выгоду из служебного положения Лев Иванович и вовсе считал позорным.