Книга Над темной водой, страница 32 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Да вы, Пимен Иванович, и так мне очень даже помогли сегодня, — пожал ему руку Гуров. — Спасибо вам большое. А дом Загоруйко я найду. В случае надобности у людей поспрашиваю.

— Поспрашивай, поспрашивай. Люди тебе укажут. У нас тут, в Желябино, все обо всех знают.

— Вы не будете против, если я машину свою возле ваших ворот оставлю? — уже на пороге спросил Лев Иванович.

— Оставляй, — махнул рукой старик. — Все одно тебе на нашу улицу потом возвращаться. Щегловых дом — от меня через дорогу будет. Да, постой! — остановил Гурова старик. — Совсем ведь забыл и ты не напомнил. Телефон Штукатурова у меня в этой книжице, что ты забрал, на последней страничке записан. Напротив него две буковки стоят — «И» и «Ш».

Распрощавшись со стариком Матюшиным, Гуров вышел за ворота его дома в задумчивости. В архив Красногорского городского суда, где и хранилось теперь дело Скачкова, Лев Иванович планировал попасть после разговоров с некоторыми жителями Желябино. В основном с теми, кто тем или иным боком касался той давней истории. Правда, сестра Василия Скачкова и еще два человека — из тех, что подписали письмо для депутатского запроса, — уже перебрались в Нахабино. Но в поселок Гуров сегодня и не планировал заезжать.

Прежде чем переговорить с Татьяной Андреевной Ревунец, сестрой Василия, он хотел изучить само дело об убийстве и выслушать некоторые свидетельства других людей. Сестра могла быть заинтересованным лицом и по этой причине выгораживать братца. Чего, пожалуй, не станут делать чужие Скачкову люди. В деревне, как выразился Пимен Иванович, все обо всех все знают и в случае чего истину утаивать не станут.

Но коль так и все в Желябино уверены, что убийца — вовсе не Василий, то почему же никто в свое время не вступился за Скачкова? Неужели же только потому, что боялись потерять стабильный заработок? Нет, что-то тут не так. Связи Карпухина-старшего с криминалом были всего лишь слухами, которые требовали веских доказательств. Как и то, что Иван Кириллович мог каким-то образом повлиять на ход ведения дела и заставить отвести подозрение от своего сына, переключив внимание на местного недотепу Скачкова. Тут надо разобраться. Не торопясь, тщательно и основательно.

Такие вот мысли и не давали Гурову покоя. Он открыл машину и положил в бардачок ежедневник, переданный ему Матюшиным. Постоял, осматривая улицу, а затем направился искать дом Степана Олеговича Загоруйко.

Дом он нашел практически сразу. Прав был Пимен Иванович, дом Степана был не совсем обычным, он, можно сказать, был единственным в своем роде. Не только ворота, но и сам дом был расписан в залихватском русском стиле. Наличники и ставни были ажурно-резными, как и перила крыльца.

— Не дом, а чистый тебе терем, — невольно улыбнулся Лев Иванович, входя во двор и любуясь домом.

Навстречу ему на крылечко вышла пожилая женщина. Она молчала, но в ее глазах читался явный вопрос, а потому Гуров, остановившись, представился, показав удостоверение:

— Полковник Гуров из Главного управления уголовного розыска России. Загоруйко в этом доме проживают?

Едва он это произнес, как женщина, схватившись за перила одной рукой, а второй — за сердце, охнула и испуганным голосом спросила:

— Что-то с Женькой нашим случилось?

— С каким Женькой? — не сразу понял Лев Иванович, но потом предположил: — Вы одного из сыновей своих имеете в виду?