Книга Над темной водой, страница 193 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— И еще это, — сказал Смирнов, продолжая разбирать содержимое корзины. Он извлек небольшой прозрачный пластиковый пакет с герметичной застежкой. Внутри что-то белело. — Пакет. Внутри… микроскопические следы порошкообразного вещества. Предварительно — похоже на те же частицы, что и в кладовой ресторана.

Гуров взял пакет в руки (через свои перчатки), поднес к свету. Действительно, на дне и стенках виднелся едва заметный белесый налет. Если это тот же кварцевый абразив и следы промывочного средства… тогда цепочка становилась не просто логической, а материальной. Перчатки, в которых работали здесь, могли быть теми же, в которых подбрасывали улики Пономареву. А пакет мог использоваться для переноски или хранения реактивов. Это было прямое подтверждение его гипотезы. Физическое. Осязаемое.

Он положил пакет обратно на лист, посмотрел на Крячко. Тот стоял рядом, и на его лице читалось то же самое понимание.

— Вот оно, — тихо сказал Крячко. — Связка. Перчатки, пакет, видеорегистратор. Три улики, которые тянутся друг к другу.

— Да, — ответил Гуров. — Теперь у нас есть не только «где», но и «чем». И «кем» — точнее, размер руки того, кто это делал. Осталось только доказать, что эта рука принадлежит Макарову.

— Видеорегистратор может дать лицо, — сказал Крячко. — Если Маркелов что-то восстановит.

Гуров кивнул. Он стоял над разложенными на полиэтилене уликами: черным видеорегистратором, свернутыми голубыми перчатками, прозрачным пакетом со следами. Это был момент истины. Цифровой след привел к месту. Место выдало физические улики. Улики связывались с предыдущими находками. Круг замыкался. Оставалось лишь надеть последнее звено — идентификацию личности. И для этого теперь было достаточно одного, но решающего доказательства. Видеозаписи. Или прямых показаний. Но путь к ним был открыт.

— Упаковываем все, — сказал он твердо. — Оформляем изъятие по всем правилам. Видеорегистратор и пакет — срочно Маркелову. Перчатки — в ЭКЦ на дактилоскопическую и биологическую экспертизу. Ищем возможные следы пота, эпителия, ДНК. Даже если их мыли, что-то могло остаться.

Крячко уже доставал телефон, чтобы вызвать дополнительный транспорт. Гуров остался смотреть на улики. Его рука непроизвольно потянулась к перчаткам, но он остановил себя. Нельзя. Все должно быть чисто. Но внутри его бушевала холодная, безрадостная уверенность. Они были на правильном пути.

Фургон Экспертно-криминалистического центра МВД с затемненными стеклами, встретивший их на выезде со склада на Дубравной, оказался быстрее спецкурьера. Гуров передал дежурному водителю опечатанный пластиковый контейнер с видеорегистратором и пакетом под расписку в журнале. Перчатки в отдельном бумажном пакете уехали в дактилоскопический отдел того же центра. Сам он с Крячко последовал за фургоном на своем тонированном «Форде Транзите», рассекая предрассветную пустоту МКАДа. Водитель, немолодой прапорщик с бесстрастным лицом, вел машину плавно, без лишней скорости. В салоне пахло старым кожзамом и кофе.

— Ордер все-таки прошибли. — Крячко, развалившись в кресле, смотрел в темное стекло. — Не без труда. Судья из Мещанского района сперва упирался, говорил, что MAC-адрес — недостаточное основание, что это может быть случайное подключение. Пришлось приложить предварительную справку Химицких по микрочастицам и объяснить про фторсодержащий эфир. Как улику возможного места синтеза. Только тогда подписал.