Книга Над темной водой, страница 19 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— А, Виктор Викторович! Проходи, проходи. Каким ветром к нам занесло? Случилось чего, что лично решил пожаловать? — закидал вопросами главный прокурор Московской области депутата областной думы Асташова.

— Да вот, решил к вам, уважаемый Дмитрий Михайлович, заглянуть, — ответил вошедший в кабинет Серова депутат. — Хотел сначала вам просто свой депутатский запрос послать, а потом подумал, что с таким деликатным вопросом стоит и самому наведаться, чтобы, если вдруг что-то неясно будет, то тут же на месте и все разъяснить.

— Ну это дело такое, — развел руками Серов. — Ясно, не ясно, а нам со всяким запросом, а особенно депутатским, разбираться надо обязательно. Работа у нас такая. Да ты входи, не стой на пороге, — пригласил он посетителя, указывая на место, куда тому сесть. — Времени у меня не так много, поэтому давай сразу к делу.

— А дело у меня не очень обычное, — ответил Виктор Викторович, усаживаясь и открывая принесенную с собой папку. Он вынул из нее два листа, скрепленные между собой, и протянул их Серову. — Можешь сейчас прочесть, а можешь позже, — сказал он. — Как тебе будет удобнее.

— Что это? — прокурор, принимая из рук депутата листы, посмотрел на него внимательным взглядом.

— Это коллективное письмо от жителей населенного пункта моего округа — деревни Желябино. Ну и частично от жителей Нахабино. Этот поселок тоже входит в мои владения. Дело, о котором говорится в письме, — старое, десятилетней давности. А если точнее, то одиннадцатилетней. Сам понимаешь, люди на одном месте не сидят. Вот и получается, что часть подписантов — из деревни, а часть — из поселка.

— Хм. Интересно, интересно, — приподнял густые брови Серов и, нацепив на нос очки, углубился в чтение письма. Минут пять в кабинете стояла тишина. Затем прокурор, сняв очки и не поднимая глаз на депутата Асташова, произнес, задумчиво хмуря брови: — М-да, дела…

— Дела, — согласился в тон ему Виктор Викторович. — В Желябино меня пригласил приехать Пимен Иванович Матюшин. Это весьма уважаемый и в свое время даже знаменитый прокурор города Челябинска. Может, слышал о нем?

— Матюшин? Как не слышать? Слышал. Его статьи и наработки в свое время я в академии читал студентам. Так он что, жив еще? Это сколько же ему сейчас лет?

— В этом году восемьдесят девять исполнится, — ответил Асташов. — Старик здоровьем крепкий, и если бы не его слепота, то мог бы и сам до тебя доехать. Чем он мне и грозился, если ты вдруг не захочешь принять это письмо к рассмотрению, — улыбнулся Виктор Викторович.

— Не захочешь тут, — покачал головой Серов и постучал дужками очков по листам, лежавшим перед ним. — Если все, что тут написано, правда…

— Я так думаю, что правда, — поспешил вставить Асташов. — Старику Матюшину я доверяю. Он, как старый и опытный в уголовных делах человек, не стал бы наводить тень на плетень, если бы не был уверен в правдивости всего, что в этом письме написано.

— Я так понял, что ты разговаривал с ним лично, — акцентировал главный прокурор Подмосковья.

— Лично, лично. И с ним, и с матерью убитой девушки. Она тоже не верит в то, что этот Василий Скачков убил ее дочь. Все, кто это письмо подписал, — кивнул депутат на листки, — уверены в том, что Скачков взял на себя чужое преступление.