Онлайн книга «Над темной водой»
|
— Хорошо, — сказал Гуров, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала твердая уверенность в ближайшем будущем. — Готовь все. Завтра мы идем в логово зверя. Искать не мотивы, а отпечатки пальцев. В прямом и переносном смысле. Глава 12 Ключ повернулся в замке с глухим щелчком, слишком громким в пустой прихожей. Гуров вошел, поставил сумку с документами на полированную тумбу, снял пальто. В квартире пахло тишиной, чуть отдающей пылью и остывшим металлом батарей. Он не включал свет в гостиной, прошел на кухню, щелкнул там выключателем. Холодный свет люминесцентной лампы залил стерильное пространство: гладкие фасады, ни одной лишней кружки на столешнице. Он поставил чайник, достал из шкафчика банку с растворимым кофе. Не чай, а именно кофе. Горький и крепкий. Такой, какой нужен был сейчас. Он сел на высокий барный стул у кухонного острова и положил перед собой тонкую синюю папку. В ней лежала не опись улик, а копия заключения майора Химицких по токсину «Эпсилон-12». И несколько выписок из биографии Дмитрия Макарова, которые Крячко собрал за день. Две тонкие стопки бумаг. Два мира, которые теперь предстояло соединить в его голове. Гуров смотрел на чашку и чувствовал не усталость тела, а усталость духа. Ту самую, что накапливалась годами, от дела к делу. Цинизм, который он носил как броню, дал трещину. Не от жестокости — с ней он давно смирился. А от банальности зла. От того, как легко, почти по учебнику, человеческая жизнь превращалась в разменную монету в чьей-то финансовой игре. Верещагин был талантливым поваром. Он создавал что-то. Его смерть, лиловый цианоз на лице, кричала о мучительной агонии. А для кого-то это было всего лишь «устранением операционных рисков». Строкой в таблице. Переводом на кипрский счет. Даже ненависть Пономарева или месть Соколовой были хоть какими-то человеческими эмоциями. Здесь же была только арифметика. Пятьсот пятьдесят тысяч евро против пятисот тысяч. Жизнь против денег. И деньги победили. Эта мысль вызывала не ярость, а глухую, беспросветную тошноту. Он думал о том, как легко ломаются судьбы, построенные на таланте и труде, под колесами чужой алчности. Как система, призванная защищать, часто лишь прикрывает эту алчность гладкими отчетами и процессуальными барьерами. Он был частью этой системы. И его идеализм, его стремление докопаться до истины иногда казались ему наивным бунтом против непробиваемой стены. Но сдаваться было нельзя. Потому что если он сдастся, то стена станет абсолютной. Чайник зашипел, выключился. Гуров налил кипяток в кружку, размешал темный порошок. Пар обжег лицо. Он открыл папку с заключением Химицких. Тот самый «Ключевой Инструмент 1». Не просто констатация факта отравления, а детальный технико-криминалистический анализ. «…Токсин «Эпсилон-12» представляет собой синтетическое производное гибридной алкалоидной структуры. Обладает высочайшей нейротоксичностью и специфичностью воздействия на сердечную мышцу, что вызывает характерный лиловый цианоз как следствие молниеносной гипоксии… Для его синтеза in vitro требуются: а) прекурсоры высокой степени очистки (не ниже 99,9 %); б) оборудование для вакуумной дистилляции и низкотемпературной кристаллизации; в) точная (до миллиграмма) дозировка компонентов на аналитических весах; г) знания в области органического синтеза на уровне, позволяющем работать с высокореакционными соединениями в условиях малых объемов… Кустарное изготовление исключено ввиду высокой вероятности ошибки, ведущей к нестабильности продукта или детоксикации…» |