Онлайн книга «Над темной водой»
|
— На текстуру латекса? — уточнил Гуров, чувствуя, как внутри что-то замирает. — Вполне возможно. Нужен будет лабораторный анализ на наличие частиц латекса и полимеров. Но визуально — да, похоже на следы перчаток. И что интереснее, — Смирнов перевел свет на заднюю стенку, на область вокруг крючка, — вот здесь, где вешали одежду, следов перчаток нет. Тут обычные, хоть и потертые, отпечатки пальцев. Вероятно, самого Пономарева. А вот здесь, на этом участке стенки, куда трудно дотянуться случайно… Он показал. На вертикальной поверхности, примерно на уровне пояса, где нет ни полки, ни крючка, также проступило бледно-лиловое пятно от нингидрина. И в этом пятне угадывались очертания четырех пальцев и части ладони. След был неполным, стертым, но он был. И главное — он был маленьким. Очень маленьким. Гуров присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со следом. Он смотрел на этот нечеткий, но красноречивый отпечаток, и в его сознании щелкнул замок. Все кусочки мозаики, все сомнения и ощущения сложились в целое. Крошечный след на стенке, который не мог оставить Артем Пономарев, у которого, как Гуров помнил по документам, размер ладони был L. След перчатки. Значит, человек, который клал улики, был осторожен. Он не просто взял блендер и карту голыми руками — он надел перчатки. Но при этом, в тесном пространстве шкафчика, в темноте или при слабом свете, он нечаянно уперся ладонью в стенку, чтобы сохранить равновесие или чтобы бесшумно прикрыть дверцу. И оставил этот невидимый, но для науки — очевидный автограф. «Следы маленьких перчаток, — прозвучало у него внутри. — За этим стоит методичная рука, а не отчаянный повар». Это был не просто факт. Это было психологическое подтверждение. Тот, кто это делал, думал о следах. Он был осторожен, расчетлив. Он готовился. И эта подготовка, эта самая методичность, полностью исключала импульсивного, эмоционального Артема. Интуиция, которая кричала о подставе с момента взгляда на «подаркообразные» улики, теперь получила материальное, процедурное подтверждение. Гуров ощутил не торжество, а холодное, профессиональное удовлетворение. Алгоритм — официальная версия — дал сбой. И он, Гуров, только что зафиксировал этот сбой в виде микроскопического пятна на стенке шкафчика. Это был маленький шаг в расследовании, но гигантский скачок в понимании сути дела. — Снимите этот участок максимально аккуратно, — сказал Гуров, поднимаясь. — Нужно не просто зафиксировать, а попытаться определить точный размер. И собрать все, что есть вокруг, — пыль, волокна. Возможно, с перчатки что-то осыпалось. — Уже делаю, — ответил Смирнов, готовя специальный состав для липких слепков, который позволял снять микрослой с поверхности, не разрушая его структуры. — Размер… на глаз, это S. Может, XS. Очень небольшая кисть. Женская или подростковая. — Или мужская, но очень миниатюрная, — добавил Гуров, но мысль уже работала в другом направлении. Он отошел к двери, давая криминалисту пространство, и достал телефон. Он вышел из подсобки в общий коридор, прошел мимо недовольного администратора, вышел через черный ход на узкий служебный двор. Он сел на заднее сиденье служебного «Форда», оставленного водителем у стены. В салоне было тихо, только тикали электронные часы на приборной панели. Взгляд упал на его собственные руки, лежащие на коленях. Крупные, с выступающими костяшками, с едва заметным шрамом на тыльной стороне правой ладони — память о давней, еще милицейской задержке. Размер L. Руки, привыкшие к работе, к бумагам, иногда — к жесткому захвату. Совсем не те руки, что оставили след в шкафчике. |