Книга Дневник убитой женщины, страница 48 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Хорошо, что вы позаботились о брате, привезли его сюда. В таком состоянии его оставлять опасно.

Та в раздражении дернула плечом, стряхивая руку:

— Делать мне нечего, только возиться с этим алкашом. Я хочу, чтобы побыстрее уже все закончилось и от нас отстали. Я нашла за вас убийцу матери, улики. Всю работу сделала. Уж будьте добры, наконец закончите это дело!

Роман Шишкин в недоумении наблюдал за происходящим. Больше всего ему было непонятно поведение полковника Гурова: почему он всех женщин так и норовит приобнять? И даже главного врача, которая пришла позже всех, проводил торжественно к последнему свободному стулу под руку.

Зуревич с любопытством рассматривала собравшихся, когда полковник Гуров заговорил:

— Прошу прощения, что снова оторвал вас от работы или отдыха. Но сами понимаете, убийства не происходят каждый день, поэтому нужно действовать как можно оперативнее. Мы со следователем Шишкиным собрали вас, чтобы провести очную ставку и восстановить поминутно, что же произошло сегодня в санатории.

— Что произошло? — фыркнула Евгения. — Убили мою мать из-за какой-то побрякушки.

Лев кивнул женщине:

— Совершенно верно, ее убили. И после ее смерти, когда тело уже вынесли из номера, кто-то зашел в сто шестой номер, на тот момент уже опечатанный, чтобы забрать из номера убитой что-то очень важное для него. Этот человек нарушил закон. И я лично видел этого человека внутри.

— Но это невозможно, я же опечатал номер! — возмущенно воскликнул Шишкин. — Я наклеил все как положено.

— Возможно. И я покажу как, если необходимо. — Лев подошел к дремлющему Олегу. — Олег Костин может и дальше спать, его эта очная ставка не коснется. По крайней мере, сегодня. В номер убитой после опечатывания двери точно заходила женщина, я отчетливо видел плечо и руку, так что единственного мужчину можем исключить.

Он повернулся к замершей на стуле администраторше:

— Открыть дверь в номер, не нарушив пломбировку, вполне возможно. Но зазор между дверью и косяком остается совсем небольшой, пройти сможет только худощавая женщина. Так что это не могли быть вы, Наталья.

Та с облегчением выдохнула. Лев остановился напротив Ираиды Яковлевны:

— Знаете, я ведь тоже проник в опечатанный номер, едва протиснулся в узкую щель. Точно так же, как это сделал другой человек. Он оставил следы, невидимые, но в тот момент их было легко заметить. Я говорю о запахе. Сладкий аромат с нотками цветов, жасмина и розы. — Гуров улыбнулся. — Именно поэтому я был с вами так галантен сегодня, милые дамы. Чтобы ощутить ваш запах. Ведь одежду можно сменить, отпечатки — стереть, а вот от аромата избавиться не так легко. — Он кивнул пожилой женщине. — Ираида Яковлевна, я так понимаю, вы своим вкусам не изменяете много лет. «Красная Москва», я правильно угадал? Классика советской парфюмерии.

Пожилая женщина смущенно призналась:

— Вы правы, Лев Иванович, с молодости пользуюсь этими духами, и лучше ничего для себя не нашла.

Оперативник вдруг шагнул к Евгении:

— Вы были в том номере, Евгения, я опознал вас по аромату. Вы ведь не думали о том, что оставляете после себя запах, когда зашли в номер, где проживала ваша мать?

— Не понимаю, к чему эти вопросы. — Женщина вздернула подбородок. — Может быть, и зашла. Я же не полицейский, чтобы разбираться во всех этих тонкостях. Пломбировка, место преступления. Для меня это номер, где жила моя мать. В нем остались ее вещи. Наверное, я просто хотела что-то забрать и не обратила внимания на то, что, как вы говорите, комната опечатана. В конце концов, я имею право как наследница.