Книга Дневник убитой женщины, страница 215 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вы не должны так разговаривать с моей клиенткой! — повысил голос адвокат. — У вас есть чем доказать причастность обвиняемой к убийству Жанны Рябининой?

— Я не слабая! — громко пробасила Калугина, подавшись вперед. Вновь ее голос напоминал рынду, точь-в-точь как тогда, у бассейна.

— Молчите, прошу вас! — цыкнул на нее Красилов. — Пусть они задают свои вопросы.

И он кивнул в сторону полковников.

— Вопросы у меня еще остались, Александрина Константиновна, — заверил Гуров. — Главный из них таков: вы хотите, чтобы мы выдвинули обвинения против вашего мужа?

— Нет! — выкрикнула она.

— Что за вздор вы несете? — рассердился адвокат. — При чем тут ее муж?

— Поясню. Зайти в комнату вашей подзащитной, не обращая на себя внимания, и забрать оттуда пояс, послуживший орудием убийства, мог, кроме гражданки Калугиной, лишь один человек. Это Артемий Ипполитович Калугин, муж обвиняемой. По одной из версий следствия, Артемий Калугин состоял в интимной связи с Жанной Рябининой, а затем, испугавшись разоблачения, убил свою любовницу, использовав для этих целей пояс с платья жены. Итак, Александрина Константиновна, вы готовы признать вину или хотите, чтобы мы выдвинули обвинения против вашего мужа? Он отправится в тюрьму, а вам достанется слава жены, которую обманывал муж-убийца.

— Прекратите немедленно ваши провокации! — потребовал Красилов.

Но было поздно, уловка Гурова сработала.

— Нет, он не убивал! — выдохнула Калугина. — И связи никакой не было!

Сделав кислое лицо, она нервно перебирала пальцами, не решаясь сделать последний шаг. Высокомерие покинуло ее.

— Александрина Константиновна, ничего не говорите! — велел ей адвокат.

Она с жалобным видом взглянула на него, затем повернулась к Гурову.

— Я готова сделать признание в убийстве.

Зависимости бывают разными. Калугиной, как и большинству манипуляторов, требовались власть и контроль над людьми, в отношениях с мужем принимавшие форму уродливого собственничества. Мысль о том, что ее лишит власти над супругом какая-то вертихвостка, лишала Александрину сна. Не менее отвратительна для Александрины была перспектива показаться жалкой жертвой супружеской неверности. В этом случае сильной, доминирующей личностью выступал бы Артемий — свободный, вышедший из-под контроля, совершивший убийство по своей воле за спиной у ничего не подозревавшей женушки.

Подобного унижения Калугина перенести не смогла бы. Никакие увещевания адвоката не помогали, она твердо вознамерилась сознаться.

— Когда созрел план убийства? — спросил Крячко, вмешиваясь в ход допроса.

В том, что убийство не было спонтанным, совершенным в состоянии аффекта, никто из оперативников не сомневался. Явиться глубокой ночью в спальню девушки с поясом в руках — преднамеренность неоспорима. Поэтому Станислав Васильевич желал прояснить, как именно планировалось преступление.

— Меня всю неделю беспокоило их поведение. Артемий флиртовал с ней, а она хихикала, как дурочка, чем поощряла его…

«Вообще-то она и была дурочкой», — захотелось сказать Льву Ивановичу, но он не отважился перебивать, чтобы Калугина не передумала и вновь не замолчала.

— Я всячески пыталась помешать им оставаться наедине, но это у меня не всегда получалось. В пятницу и субботу я несколько раз пыталась вразумить девчонку, внушить ей…