Книга Дневник убитой женщины, страница 197 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Подушечками пальцев она помассировала подбородок, блуждая рассеянным взором по экрану смартфона. Затем ее взгляд сфокусировался на лице Гурова и обрел твердость.

— Знаешь, Левушка, я все-таки не ошибалась. Та девушка была психически больна. Полагаю, она никого не обманывала, и меня в том числе. Лже-Инна, как ты ее назвал, искренне верила, что является дочкой Марины Казарновской. Убедила в этом себя, а затем и других. Готова поставить на кон свою репутацию, что мы имеем дело с особой формой психического расстройства.

— Что за расстройство?

— Без понятия, ты же не с психиатром разговариваешь. Будет профанацией с моей стороны давать заключение, не обладая достаточными знаниями. Но я могу поискать для тебя компетентных специалистов по хроническим бредовым расстройствам.

— Поищи, спасибо скажу, — попросил Лев Иванович, затем, задумавшись, спросил: — То есть, по-твоему, ее целью было просто найти «потерянную маму», как в том мультике про мамонтенка?

— Ты лучше меня по части гипотез. По правде говоря, я не удивилась бы, узнай, что именно мультик про мамонтенка навел девушку на мысль отправиться на поиски мамы. Она ведь разумом была совсем ребенок, несмотря на возраст.

— Выходит, наличие настоящей мамы ее чем-то не устраивало? — недоумевал Гуров.

У него в голове не укладывалось, как девушка, пусть и сумасшедшая, надумает покинуть реальных родителей, чтобы создать семью с вымышленными. Конечно, не стоило о таком расспрашивать Игнатьеву; она, наверное, устала повторять ему, что не разбирается в психических расстройствах. Однако Анастасия ответила на этот вопрос.

— Странно, что ты до сих пор не догадался, — заулыбалась она. — Вряд ли девушка находилась под присмотром родителей. Ее не слишком ухоженный внешний вид и некоторые особенности поведения указывали на то, что она содержалась в закрытом заведении.

Лечебница? Конечно же! Еще в разговоре с Мариной полковник обратил внимание на то, что лже-Инна строго соблюдает режим дня. Уже тогда следовало догадаться, что жить по часам девушку приучили в психиатрической клинике, поскольку тем самым у душевнобольных воспитывают организованность и самостоятельность.

Предположение о содержании покойной в лечебнице тянуло за собой другой немаловажный вывод: если пациентка сбежала из психушки, девушку должны были объявить в розыск. Следовательно, подлинное имя лже-Инны и прочая информация о ней внесены в базу данных МВД. Надо лишь прошерстить списки беглецов.

Гуров поделился соображениями с Игнатьевой, и она его полностью поддержала.

— Вот только в том районе нет лечебниц, насколько мне известно, — неуверенно проговорил оперативник. — Каким образом девчушке удалось пройти полгорода от психушки до дома Казарновской?

— Сомневаюсь, что это так важно. У нас масса вопросов, которые в настоящий момент не закрыть, — философски заключила Анастасия. — Где она содержалась, как добралась до дома Казарновской, почему именно Марину выбрала себе в мамы? Ответов пока нет, и не стоит зацикливаться на их отсутствии. Не все сразу.

Железная логика, против такой не попрешь. Гуров и не собирался, в его планах было обсудить с Анастасией поведение Ильи. Лев Иванович деликатно упомянул о том, что Капустин за спиной жены продолжал работать с Мариной до тех пор, пока Коменчук не побоялась, что ее хищения обнаружатся.