Книга Тень за стеной, страница 55 – Валерий Шарапов

— Происшествие – хоть плачь, – согласился Остапчук, оглядываясь.

Он не раз тут бывал, и всегда был образцовый порядок, Ильич был помешан на чистоте – и в быту, и на работе, – а сейчас здесь полный бардак и разложение. Кровать встрепана, простыни в черно-серых складках. Знаменитый казанцевский стол завален какими-то засохшими корками, костями. Валялась на полу раздавленная полусырая картошка со следами укуса, мятый клеклый огурец, тут же рядом ютились древние носки и одинокий сапог.

Петр Ионыч, закончив подметать, ссыпал мусор в ведро, вынес его; вернувшись, помыл руки, после чего спросил:

— Чем помочь, Иван Саныч?

— Да вот, нужна характеристика на Савушкину. Дело ее тут?

Замполит с сомнением глянул на огромный шкаф, запертый на тяжелый замок.

— Где ключ – я и не знаю.

Принялись искать в столе. Нашли, помимо бутылок из-под самогона, пару бидонов, наполовину полных прокисшего пива, порядком протухшую селедку. Наконец, что-то похожее на ключ нашлось во вскрытой банке из-под тушенки.

— Вроде этот. – Петр Ионович вытер находку ветошкой, протянул Остапчуку. Однако стоило вставить ключ в замок, как дужка вышла сама.

— Он что, не закрывал шкаф с делами?

— Может, забыл.

Дело Савушкиной нашлось быстро, поскольку оно стояло отдельно, папка была тощая и из свежего картона. Остапчук быстро просмотрел то, что было внутри, – ничего особенного, лишь несколько листов: фамилия, имя, отчество, год рождения. Мать, отец – ну тут тоже все понятно. Характеристики с предыдущего места учебы не было, только оценки семилетки, медсправка.

«Ну тут нечего ловить» – подумал Иван Саныч и вернул папку:

— Это понятно, не была, не имела, не стояла… Петр Ионыч, ты сам про нее можешь что-нибудь сказать? Мне рапорт писать надо.

— Откуда ж мне знать? – пожал плечами Егоров. – Она пришла не с начала учебного года, к тому же не комсомолка, в общественной жизни не замечена. Белова бы спросить, но он сейчас снова в больницу помчался.

— Что, опять с женой?

— Да, хлипкая дама, все на сохранении, вот Ваня и разрывается. Без Николая вообще ему плохо.

— Понимаю.

— Тебе написать чего, Иван Саныч? Если общие фразы, то могу и я. Ну там «за время обучения показала себя…», «не совершала», «к учебе относится», «товарищеские отношения поддерживает».

— Общие я сам напишу, – отказался Остапчук, – но все равно спасибо за помощь.

Он спустился на первый этаж и направился к Асеевой. Если кто что и знает, то это она, но, если злится, ничего не скажет. Она с каждым годом становилась все вспыльчивее, но уже должна была отойти и остыть. А это значит, что можно рассчитывать на ее бесценную помощь.

Раиса Александровна была у себя, и все еще не в духе. Молча указала на стул, ни слова не говоря, поставила чайник. Остапчук сел, огляделся и отметил одну странность: «Она вещи собирала, что ли?» Да, было такое впечатление, что она сидит на чемоданах. Или сидела до недавнего времени, распаковав обратно лишь самое необходимое. Раиса Александровна выставила на стол варенье, сахар, нарезанный ситный. Поспел чай – разлила и чай. Иван Саныч отлично понимал, что с каждой минутой его молчание заставляет ее волноваться все больше, но не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии. Наконец Асеева не выдержала:

— Обезьянничать долго будешь?