Книга За час до взрыва, страница 26 – Александр Тамоников

— Гарантий не будет, – жестко сказал Уваров. – Есть приказ Ставки. Есть угроза. Есть ваше решение. Вы либо подчиняетесь мне сейчас, либо я буду вынужден применить силу. И тогда перед трибуналом вы предстанете не как исполнитель, а как пособник диверсии. Выбор за вами.

Он видел, как внутренняя борьба искажает лицо капитана. Страх перед адмиралом боролся со страхом перед Смершем. И первый пока что побеждал.

— Я… не могу, – выдавил наконец Баранов. – Мне нужен звонок в штаб. Подтверждение.

— На это нет времени, – отрезал Уваров. – Последний раз: отдайте приказ об отключении станции.

Баранов покачал головой. Его рука сжала рукоять нагана.

— Часовые! Не допустить проникновения в бункер!

Матросы вскинули карабины. Щелчки предохранителей прозвучали как выстрелы.

Уваров не двинулся с места. Он только перевел взгляд на Громова, который стоял позади, и едва заметно кивнул.

— Капитан Баранов, вы совершаете ошибку, – сказал Уваров тихо. – Но у вас еще есть шанс ее исправить. Я зайду в ваш бункер. Один. Мы поговорим. Если после разговора вы откажетесь – я уйду. И буду решать вопрос через штаб фронта. Но каждая минута отсрочки – это кровь наших солдат. Вы готовы к тому, что их смерть будет на вашей совести?

Это был расчетливый ход. Дать ложный выход, возможность «сохранить лицо» Баранова перед подчиненными. Уваров видел, как в глазах капитана мелькнула надежда на выход из ситуации. Возможно, он думал, что в кабинете, без свидетелей, удастся договориться, найти компромисс, переложить ответственность на другого.

— …Хорошо, – наконец сказал Баранов. Он сделал шаг назад, в темный проем. – Заходите. Один. Ваш старшина остается снаружи.

— Естественно, – кивнул Уваров. Он обернулся к Громову: – Жди здесь.

Громов молча кивнул. Его взгляд, тяжелый и неподвижный, был прикован к часовым. Он стоял, расставив ноги, ППШ в опущенных руках, но пальцы лежали на спусковом крючке. Матросы чувствовали этот взгляд и не решались расслабиться.

Уваров переступил порог бункера. Его встретил запах сырости бетона, машинного масла, озона от электрики и едкой вони махорки. Небольшой тамбур, за ним – узкий коридор, освещенный тусклыми лампами накаливания под проволочными колпаками. Стены были обшиты досками, кое-где висели схемы, графики дежурств. Слева – дверь с табличкой «Аппаратная», справа – «Комната отдыха», в конце – «Начальник поста».

Баранов провел его в свою каморку. Тесное помещение три на четыре метра. Железная койка, сейф, стол, заваленный бумагами, два стула. На стене – портрет Сталина и схема побережья с пометками. В углу стояла рация РБМ.

— Садитесь, – сказал Баранов, сам садясь за стол. Он снял очки, протер их платком, надел снова. Его руки слегка дрожали.

Уваров остался стоять. Он окинул взглядом комнату, оценил расстояния, возможные укрытия. Его мозг продолжал работать.

— Покажите мне расписание работы ПАС, – сказал Уваров невыразительно. – И схему подключения.

Баранов нахмурился.

— Зачем вам это?

— Чтобы понять, можно ли снизить мощность без полного отключения. Возможно, компромисс есть. Вы выполняете формально приказ – станция работает. Но на минимальной мощности, которая не мешает нашей аппаратуре.

Ложь. Уваров знал, что даже на минимальной мощности ПАС‐41 заглушит чувствительные гидрофоны «Штиля». Но ему нужно было выиграть время и получить информацию.