Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 17 – Константин Зайцев

— Идём дальше, — решил я. — Но действуем уже по моим правилам. Не лезем напролом, обходим всё, что выглядит дороже нашей шкуры, и при первом же серьёзном раскладе разворачиваемся и уходим. Добыча хороша, но мёртвым она ни к чему. Согласны?

Согласны были все, кивок за кивком, и в этих кивках было полное, безоговорочное доверие людей, которые шли за мной не из страха и не за деньги. А я стоял и принимал это доверие как должное, не зная ещё, что разлом уже приготовил счёт.

Разлом не дал нам скучать.

Первая стычка случилась через четверть часа. Выводок мелких тварей, похожих на ободранных гиен с панцирными мордами, выскочил из расщелины с голодным тявканьем и тут же горько об этом пожалел. Эйра сковала им лапы коркой льда, я с Дэмионом прошёлся по запрокинутым глоткам, Лина добила тех, кто ещё трепыхался. Минута работы, три неплохих ядра ушли в рюкзак, и мы двинулись дальше, даже толком не сбив дыхания.

Дальше был каменный червь — толстый, слепой, длиной с телегу, зарывшийся в стену так, что наружу торчала только бронированная морда. Бить такого в лоб бесполезно, панцирь у него крепче иной городской стены, поэтому пришлось его выманивать. Алиса встала чуть в стороне и создала звуковую иллюзию. Мягкий, певучий звук призыва, на который ползёт всё слепое и голодное. Червь повёлся, как деревенский дурачок на блестящую монету, выполз на голос, подставив единственное мягкое место под жвалами, и туда вошло копьё Дэмиона, а следом мой нож. Тварь дохла долго и некрасиво, но ядро отдала славное.

Потом была летучая мелочь, от которой больше визга и хлопанья крыльев, чем настоящего толку, и которую Лина разогнала плетями, ругаясь, как портовый грузчик. Мы шли вперёд, и разлом скармливал нам эту дребедень одну за другой, как скупой хозяин кидает собаке объедки со стола, и я ловил себя на мысли, что день складывается слишком уж гладко, слишком ровно, без сучка без задоринки.

А когда всё складывается слишком гладко, я начинаю принюхиваться к запаху опасности. Так учил меня и старый шаман, заменивший мне родителей, и позже мой брат-тигр. Потому что за гладкостью обычно прячется яма, полная острых кольев, и чем ровнее дорожка, тем глубже эта яма вырыта.

Запах я почуял раньше, чем увидел причину.

Падаль. Не свежая смерть, какой пахло гнездо дремоклювов, а старая, копящаяся, многослойная гниль. Так смердит место, где смерть не случается разово, а живёт припеваючи, тут она обустроилась и развела хозяйство. Я вскинул кулак, и команда замерла.

— Стоп. Чуете?

— Тухлятина, — поморщилась Лина. — Сильная.

— Это предупреждение, — сказал я тихо. — Единственное честное, которое нам тут дадут. Так воняют серпокрылы. И судя по силе запаха, их там не один и не два.

Тень я отправил вперёд раньше, чем договорил, и через несколько секунд он вернулся с картинкой, от которой чёрное солнце настороженно замедлило вращение. Тупиковая каменная чаша в сердце каменного мешка с осыпью у дальней стены. Кости по полу лежали слоями, на них валялись поджарые, горбатые твари с кожистыми крыльями-плащами, сложенными на спине, с голыми грифьими шеями в струпьях. Я насчитал семь. И одного крупнее прочих, темнее пером, с головой, посаженной ниже и тяжелее.

Вожак.

— Гнездо серпокрылов, — сказал я своим. — Семеро и главарь. Слушайте внимательно, потому что эти твари дерутся не как дремоклювы. Дремоклюв тупо прёт массой. Серпокрыл умнее, мрази эти изматывают. Двое-трое отвлекают спереди, кидаются и тут же отскакивают, а остальные молча обходят коридорами и бьют в спину и сверху, с уступов. Они не сходятся, пока не учуют, что ты выдохся. Поэтому в открытом бою они нас сожрут — мы никогда не увидим всю стаю разом.