Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 15 – Константин Зайцев

— Алекс. — Голос у неё сделался странным. — Иди-ка глянь. Тут…

Она держала жетон. Простой армейский жетон на порванной цепочке, потемневший от времени, в засохшей бурой корке, которую я сначала принял за ржавчину, а потом понял, что это совсем не ржавчина. Тварь утащила его с какой-то давней жертвы вместе с прочей блестящей дребеденью, и пролежал он в этой норе бог весть сколько. Алиса протянула его мне, и я стёр большим пальцем грязь с гравировки. Имя, которое мне ничего не сказало. И герб был совершенно незнакомый: какая-то хищная птица, распахнувшая крылья над раскрытой ладонью. И пусть я неплохо изучил список Меча и Чаши, что любезно мне предоставил Хант, но этого герба я сходу не могу припомнить. С другой стороны, не сказать, что я прям так тщательно изучал всех этих благородных.

Я сунул жетон в карман. Разберусь позже.

— Так, собираем тут всё, — скомандовал я вслух. — Эйра, считай и сортируй, потащим только лучшее, мелочь оставим тварям на память. В зачёт идут только ядра, я ведь правильно понял условия охоты?

— Именно, и чтобы добыча была полной, нужно вскрыть вот этих. — Эйра кивнула на мёртвые тела, и было понятно, что сама она не очень стремится заниматься этой кровавой работой.

— Будет сделано, госпожа Чен…

Свежевать тварей я выучился задолго до того, как впервые услышал слово «целитель». Старый шаман дал мне нож в пять лет и учил, как правильно резать. И к моменту моего пленения я легко мог разрезать на куски хоть зверя, хоть разломную тварь, хоть человека на операционном столе, и разница для меня была совсем небольшой. И то в основном в том, что тварей разделывать куда сложнее.

В Небесной Империи мальчишке-рабу, который хотел дожить до утра, полагалось знать, где у зверя печень, где жёлчь, а где тот маленький кристалл, ради которого сильные мира сего готовы перегрызть друг другу глотки. Руки помнят такое куда крепче головы. Поэтому над тушами дремоклювов я работал быстро и без брезгливости, вскрывая грудину коротким, экономным движением и выщёлкивая ядро из перикарда, как косточку из спелой сливы.

Забавная штука выходила, если вдуматься. В прошлой жизни мои руки чаще вскрывали людей, чем тварей, и вскрывали по куда более тонким причинам, чем добыча ядра. То чтобы достать яд из печени отравленного вельможи, то чтобы вложить этот яд обратно так, чтоб никто не заметил. Целитель и убийца живут в одних и тех же пальцах, отличает их только намерение, а намерение, как известно, к делу не пришьёшь. Здешним тварям повезло: им я желал только быстрой смерти и аккуратно вынутого ядра, а это, по меркам моего ремесла, почти милосердие.

Дэмион работал рядом, и работал почти так же чисто, чем приятно меня удивил.

— Где научился? — спросил я, кивнув на его простой нож, который шёл по чужой плоти ровно, без лишних движений. Даже жаль, что ему осталось жить часа два максимум. Разломы не любят сталь и железо, если, конечно же, руда, из которой ковалось оружие, не добыта из их недр.

— Отец, — обронил он, не поднимая глаз. — Егерь добывает не славу, а товар. Тварь, из которой неправильно вынули ядро, стоит вполовину дешевле. Он говорил: руки кормят, голова только мешает им работать.

Больше он ничего не сказал, и я не стал тянуть. Парень, которого Кайзер год превращал в цепного пса, помнил отцовские присказки о ремесле и держал нож так, как держат его потомственные добытчики, а не уличные головорезы. Хорошая кровь. Жаль, что её хозяин так долго не знал, чего он на самом деле стоит, но это мы исправим. Он уже начал привязываться к окружению и к моим подсказкам, делающим его сильнее. Стоит дать ему технику доспеха духа — и он окончательно поймёт, что союз со мной — идеальное решение.