Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 119 – Константин Зайцев

А потом он развернулся ко мне лицом, и я увидел, что он очень похож на то лицо, которое я вижу каждое утро в зеркале. С такими же серо-зелёными глазами. Моими глазами.

Он усмехнулся и поднял своё оружие, напоминающее незаконнорождённое дитя меча и топора. Даже на вид оно выглядело очень тяжёлым, а из выемки у основания сочился тусклый красный свет. Лезвие было чёрным, как обсидиан, но на нём были разводы, похожие на ржавчину, или же на потёки засохшей крови.

Тишина растеклась по холму, казалось, даже ветер замер.

Предводитель открыл рот, и звук, который вырвался наружу, не был криком. Не был рёвом в том смысле, какой я знал. Это было назначение. Слово, которое не произносят, а изливают. Оно ударило в грудную клетку, и я почувствовал, как моя собственная кровь отозвалась.

— ЗАБЕРЕМ ИХ ГЛАЗА!

Три слова. Не приказ. Констатация факта. Как «солнце встанет» или «вода мокрая». Просто описание того, что должно случиться.

Клинок опустился — и они побежали вперёд.

Не боевым строем, не строгими колоннами, а как стая, в которой каждый знал своё место. Воины в лёгких доспехах, с татуировками, пульсирующими на шеях, с клинками, выставленными вперёд. Их шаги не гремели — они почти не издавали звука. Только шорох травы и тихий звон колец кольчуги. И дыхание. Ровное, глубокое, как у бегунов на длинной дистанции.

Твари разлома ответили мерзким воем. Не одним голосом, а тысячью воплей, наложенных друг на друга, как слои гнилого мяса. Волна ускорилась, распадаясь на отдельные силуэты. Я различал теперь детали: чешую на хребтах, костяные наросты на лбах, длинные языки, которые хлестали воздух, пробуя его на вкус.

Предводитель бежал впереди — на три корпуса впереди самого быстрого воина. Его клинок волочился по земле, оставляя борозду, из которой поднимался пар. Татуировки на его теле шевелились всё быстрее и быстрее.

Я, сидящий на крыше, замер, перестав даже дышать. Счёт шёл на секунды.

Сто шагов до столкновения.

Восемьдесят.

Пятьдесят.

Предводитель вскинул левую руку. Я не увидел, откуда взялось копьё — оно просто возникло в его ладони, сотканное из света, который слепил даже сквозь веки. Не золотого. Не белого. Ослепительного — того оттенка, который глаз не может разобрать, только зажмуриться в надежде, что роговица не расплавится.

Он метнул, и копьё ушло вперёд со свистом, который я услышал костями. Оно летело прямой, неуклонной линией, прошивая воздух, словно тот был пустотой. И когда оно ударило в гущу тварей, не было взрыва.

Было нечто, напоминающее стирание: десятки, нет, сотни тел перестали существовать. Не разлетелись в клочья, не сгорели. Просто исчезли. Там, где прошёл свет, осталась только выжженная земля.

Твари замялись. Волна дрогнула, но не остановилась. Их было слишком много, чтобы испугаться. Живые лезли поверх мёртвых, слепые — поверх зрячих.

И тогда татуировки предводителя ожили окончательно. Сначала я подумал, что мне показалось. Чёрные чернила на его коже заструились, выходя за пределы контуров. Клюв отделился от щеки, крыло — от плеча. Птицы вырывались из плоти, как из клетки, и каждая была не больше обычного ворона, но их были сотни или даже тысячи. Великое Небо, это был настоящий мастер, прошедший долгий путь по тропе повелителя духов.

Призрачные вороны хлопали крыльями. Прозрачные на просвет, как лёд, но отбрасывающие чёрные тени, которые двигались сами по себе. Они не каркали. Они пели — низким, горловым звуком, от которого у меня заложило уши. А потом вороны ударили в лицо волне.