Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 117 – Константин Зайцев

Школьный охранник видел уже десятый сон. Я видел, как час назад он курил на крыльце, а теперь в его кабинете погас свет. Вся школа освещалась лишь луной и дежурным фонарём. Здесь, на крыше флигеля, меня не видела ни одна камера, и я мог спокойно делать свою работу, не думая о том, что кто-то увидит меня и поймёт, что тут происходит. Перед любым ритуалом лучше всего убедиться, что за тобой никто не наблюдает. В прежней жизни за несанкционированный кровавый обряд простолюдину полагалась смертная казнь. Здесь ситуация была не лучше, так что, убедившись, что всё в порядке, я начал медленно дышать, готовясь к тому, что будет дальше.

Луна встала в зенит. Её свет заливал крышу белым молоком, от которого тени стали чёрными и резкими, словно вырезанные из бумаги. Воздух пах мокрой землёй, а внутри меня ощущалось нетерпение, которое подогревалось пульсацией кольца, лежащего на моей ладони. Его пульс был медленным и тяжёлым, как удары сердца спящего великана. Оно чувствовало луну и постепенно просыпалось.

Пора начинать ритуал, хватит медлить. Я поднёс нож к указательному пальцу левой руки и резко провёл холодной сталью по коже. Когда работаешь с кровью, нужно быть максимально аккуратным, вот и сейчас мой порез на подушечке пальца был идеально выверен. Ровно столько, чтобы выступила лишь капля крови.

Перевернув палец, я смотрел, как она набухает. Тёмная в лунном свете, почти чёрная, с тусклым красным отблеском в глубине. Кровь Алистера, хотя нет, уже моя кровь. Кровь рода, к которому я не принадлежу, но которая течёт в жилах тела, ставшего моим.

Капля медленно оторвалась и коснулась бронзы.

Мир затих. Звуки исчезли первыми. Ветер, гул труб, далёкий лай собаки — всё смолкло, словно кто-то накрыл вселенную одеялом. Следом пропал свет. Погасла луна, не стало видно далёких звёзд. Электрический огонь фонаря растворился во тьме. И тогда бронза вспыхнула изумрудным огнём, таким ярким, что мои зрачки сжались до точек. Свет пульсировал в такт биению моего сердца.

И тогда пришло видение.

Это была не вспышка, как в монастыре, скорее это было больше похоже на то, как во время половодья растекается река. Медленная и неостановимая. Она несла меня, и я не сопротивлялся, потому что сопротивляться этому было всё равно что плыть против течения водопада.

Первое, что я увидел, была земля. Холмы, покрытые вереском, от горизонта до горизонта. Серое небо, низкие облака и мелкий, противный дождь, который пропитывал всё живое. Между холмами виднелись величественные рощи. Дубы и ясени, такие старые, что их стволы были шире дома. Корни выходили из земли и уходили обратно, переплетаясь в арки, через которые мог пройти всадник. Под корнями располагались камни, покрытые мхом, с высеченными спиральными узорами. Теми же узорами, что на кольце.

Эта земля дышала, и это было совершенно не метафорическое высказывание. Я чувствовал это так же отчётливо, как чувствую пульс пациента — ритмичное, глубокое движение силы под поверхностью. Как сердцебиение гигантского существа, на спине которого выросли холмы и рощи. Земля была живой, и она была пропитана кровью. Старой, древней, впитавшейся в почву за тысячелетия, и эта кровь была той же, что текла в жилах Алистера.

В голове всплыли слова Гвендолин Кроули: рощи помнят. Она говорила правду.