Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 112 – Константин Зайцев

И точно. С правой стороны экрана, из-за ширмы с журавлями, вышел Лян Чен. Спокойный, улыбающийся, в тёмной рубашке с длинными рукавами, застёгнутой на все пуговицы. Ничего угрожающего. Ничего криминального. Просто молодой человек с приятной, вежливой улыбкой, который подходит к гостям, чтобы поинтересоваться, всё ли в порядке.

Я наклонился к монитору, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Целитель во мне машинально отметил: Лян двигался иначе, чем на публике. Не как вежливый хозяин бара — как хищник, который выбрал жертву и приближается по кривой, отрезая пути отступления. Его плечи были расслаблены, центр тяжести — низко, ноги ступали мягко, как у кошки по карнизу. Походка бойца, замаскированная под походку официанта.

— Добрый вечер, господа. — Голос Ляна из динамика звучал как шёлк, который натягивают на лезвие. — Рад видеть доблестных представителей закона в нашем скромном заведении. Могу ли я чем-то помочь?

Бугай повернулся. Красное лицо, мутные глаза, на шее — жилы канатами. Одарённый, не меньше D-ранга, судя по ширине каналов, которые я видел даже через камеру. Военные татуировки на предплечьях. Пехота, южный армейский корпус, участвовал в активных боевых действиях, имеет три награды за пролитую кровь.

— Помочь? — Бугай нагло ухмыльнулся. — Налей ещё и свали в закат, обезьяна.

— Разумеется, — Лян кивнул бармену, который мгновенно подставил стакан. — Однако я был бы признателен, если бы вы чуть убавили громкость. Другие гости…

— Да мне плевать на других гостей, — бугай повысил голос и толкнул Ляна ладонью в грудь. Не удар, а так легкий толчок. Эдакий тест, проверяющий границы. Так пьяные проверяют, можно ли безнаказанно хамить: если отступил — значит, можно. А тут ещё этот узкоглазый не отреагировал на обезьяну.

Лян отступил на полшага. Улыбка ни капельки не изменилась. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

Дэмион, сидевший рядом со мной, тоже чуть подался вперёд. Он смотрел на экран так, как смотрел на вожака во втором куполе — с профессиональным интересом хищника, оценивающего чужую добычу.

— Этот коп не понимает, с кем связался, — тихо сказал он. Он отсалютовал бокалом в экран — Мир его праху.

Второй полицейский — поменьше, понервнее, с бегающими глазами — положил руку на плечо бугая.

— Слушай, Грег, давай выпьем и свалим. Нам тут не надо проблем.

— Отвали, — Грег стряхнул его руку и сделал шаг к Ляну. Вплотную. Лицо к лицу. Между ними было сантиметров двадцать, и бугай использовал каждый из своих тридцати лишних килограммов, чтобы давить физическим присутствием. — Ненавижу желтомордых тварей из Цинланя. Открыли тут свои грёбаные забегаловки, думают, они тут хозяева.

Тишина в зале стала плотной, как лёд Дэмиона. Бармен перестал протирать стаканы, его рука потянулась к роду на бедра. Двое мужчин за дальним столиком одновременно встали и переместились к выходу, но не вышли, а встали полукругом, перекрыв дверь. Люди семьи. Ещё двое появились из-за ширмы, откуда вышел Лян. Каждый из них аккуратно занимал позицию, которая не давала копам сбежать. Семья Чен окружала троицу полицейских с неспешностью удава, который не торопится, потому что жертва уже внутри кольца.

Торн вцепилась в подлокотник дивана.

— Это что, всегда так? — спросила она Эйру.

— Раз в пару месяцев, — ответила Эйра ровным голосом, но её челюсть была сжата. — Обычно Лян решает тихо. Но этот… — она посмотрела на экран, где бугай продолжал нависать над её братом, — этот не уйдёт тихо. И будет здорово, если вообще сможет уйти.