Книга Город мертвого бога, страница 150 – Алекс Феби

Натан закрыл книгу. Он держал ее перед собой, не зная, что делать дальше или что об этом думать; просто держал.

Когда он снова открыл ее, рисунка больше не было. Слова тоже исчезли; не было слышно и голоса.

— Ты еще там?

Он посидел, но не дождался ответа.

— Поговори со мной!

— Вот, так-то лучше, – немедленно отозвалась книга. – Ты спросил: «Ты еще там?» – но во мне нет никакого «ты». Я книга, и обращаться со мной нужно как с книгой. Разве ты говоришь книгам «ты»? Книги – это вещи. Так определил Господин, и так должно быть. О чем бы ты хотел услышать?

— Не знаю…

— Что ж, Господин желает, чтобы ты научился читать. Хочешь узнать, как это делается?

Натан зевнул – непроизвольно, но от души.

— Или ты предпочел бы вернуться ко сну? Под колыбельную, как в прошлый раз?

— Так это была ты?

— Во мне нет никакого «ты», – напомнила книга. – Однако это так: даже если закрыть мои страницы, звуки станут тише, но никогда не смолкнут полностью – до тех пор, пока Господин не покажет тебе, как заставить их умолкнуть.

— Понятно…

— Ничего тебе не понятно; но не переживай, ты еще молод. Господин желает, чтобы ты не забывал об условиях. Открывай эту книгу, только когда ты один и только посреди ночи. И, что важнее всего, никогда не спрашивай о ее названии. Если ты задашь этот вопрос, то получишь ответ, а если ты будешь знать ответ, это повлечет за собой последствия. Ты понимаешь?

— Да.

— Ну хорошо. Чем же мы займемся? Будем учиться читать? Или спать? Может быть, рассказать тебе историю?

Натан хотел ответить, но глаза у него слипались, мир темнел и расплывался по краям.

— Или, может быть, все это одновременно?

Голова Натана упала, вдруг оказавшись слишком тяжелой, чтобы шея могла ее удерживать, и тотчас же вскинулась вверх, когда он спохватился. Книга приняла это за кивок – ошибка, на какую способна только книга, не имеющая своего тела и, соответственно, воспоминаний о том, что такое усталость.

— В таком случае вот тебе история Соломона Пила, в стихах и вкратце, – начала книга, выговаривая слова медленно, почти выпевая, а составляющие эти слова буквы стали проявляться на странице – очень крупные, так что почти заполняли собой строку.

— Я знаю эту историю, – пробормотал Натан.

«Вот и хорошо, – молча написала книга. – Тебе будет проще заснуть, если ты увидишь знакомую историю».

— Соломон Пил поплакать любил, – начала книга. – Целует девчонок – ревет, как теленок. Получит по роже – хнычет тоже. Очень плакать любил малыш Соломон Пил…

Когда глаза Натана открывались (то есть примерно половину времени), произносимые книгой слова возникали на странице, еще крупнее, чем прежде, а под ними – нарисованный в несколько линий Соломон Пил, неопрятный паренек в шортах и путающейся в волосах кепке с козырьком, проделывал все то, о чем рассказывала книга.

— Поставщик его вез – парень вымок от слез! Разлился рекой, хоть ходи за водой. Господин его взял – тут-то он и пропал. Он вытащил нож… Натан?

Натан уже соскальзывал в сон, его веки стали такими тяжелыми, что под ними не было видно глаз.

— Ответь мне на один вопрос, – сказала книга.

Натан не отвечал. Его рот был открыт, он дышал глубоко и ровно.

— Ты хороший мальчик?

Книга немного помолчала.

— Видишь ли, Натан, ты должен быть хорошим мальчиком и делать то, что тебе говорят.