Книга Город мертвого бога, страница 147 – Алекс Феби

Беллоуз почти уже собрался отдать ему сверток, однако в последний момент снова убрал руку. На этот раз Натан смог разглядеть подарок поближе. Это несомненно была книга – ее корешок и твердые края переплета выступали сквозь коричневую бумагу. В том месте, где ленточка огибала угол, виднелось небольшое углубление, указывавшее на расстояние между твердой обложкой и страницами.

— Условий, которые я упомянул, три. Во-первых, вы откроете подарок, только когда будете один. Во-вторых, вы можете его открыть только в промежутке между снами. И в-третьих, вы не должны спрашивать о заголовке.

— Спрашивать о заголовке? – переспросил Натан. – В промежутке между снами? Я не понимаю…

— Это очевидно. Ничего страшного, со временем поймете. Однако согласны ли вы выполнять эти условия?

— Вы хотите, чтобы я согласился, не зная, на что соглашаюсь?

Беллоуз весь сжался, словно до его слуха донеслось что-то чрезвычайно ему неприятное – скрип мела по грифельной доске или кошачьи завывания.

— Неужели я настолько непонятно выразился? «Когда вы один» означает, что, кроме вас, в комнате никого нет. Под «промежутком между снами» подразумевается время между первым пробуждением в середине ночи (допустим, когда ваш сон закончился каким-либо потрясением и вы испуганно сели в постели или когда вас разбудил какой-нибудь звук) и последующим погружением в сон. Привычка и необходимость предписывают нам в таких случаях незамедлительно вернуться ко сну. Однако первобытный человек осознавал ценность таких ускользающих моментов, когда тяготы прошедшего дня уже позабыты и сон ограждает нас от рационального мира с обеих сторон; он оставался на час-другой в этом состоянии, созерцая сны наяву и размышляя об истинах мира и о стенах, которые мы воздвигаем, чтобы от них защититься. Вы можете открыть подарок только в такое время. И наконец, вы никогда не будете спрашивать о его заголовке.

— Почему? – спросил Натан, и его рука бессознательно потянулась к цепочке на шее.

— Вам обязательно знать? Казалось бы, вполне достаточно быть проинформированным о том, что такое условие имеется, и видеть, что оно не является обременительным? Или ваше самомнение позволяет вам полагать, будто вы должны – или хотя бы способны – понимать, почему вещи являются такими, каковы они есть? Несомненно, вы отдаете себе отчет, что это не так?

Натан перевел взгляд на подарок. Даже сквозь бумагу он мог видеть, что подарок обладает той же аурой, что и книги в запертом шкафу в библиотеке. Вокруг него как будто что-то поблескивало, искажая воздух, – не совсем свет, но словно бы невидимая линза оказывалась между подарком и глазом каждый раз, когда на него направлялось внимание.

Это была волшебная книга!

— Я согласен, – сказал Натан.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как подарок оказался у него в руках, словно Беллоузу внезапно стало невтерпеж избавиться от него.

— Уроков сегодня не будет.

Подарок был тяжелым, словно брусок сырой глины, и так же, как глина, немного поддавался под пальцами – лишь самую малость, но он не был твердым, как камень.

— Помните о своих обещаниях!

Когда Натан поднял голову, чтобы ответить, Беллоуза уже не было рядом.

В этот день все его игры прерывались постоянными взглядами в сторону пакета; казалось почти невозможным хотя бы на время выбросить подарок из головы и сосредоточиться на чем-нибудь другом. И в детской, и в саду он притягивал к себе взгляд Натана, и тот лишь с большим трудом удерживался от того, чтобы не начать его теребить, не попытаться оторвать краешек упаковки в месте стыка или хотя бы отодвинуть бумагу, чтобы проверить, не видно ли чего-нибудь в щелочку между слоями. Лишь когда Натан зашел так далеко, что надорвал бумагу там, где в нее врезалась ленточка, он нашел в себе силы отложить подарок.