Книга Город мертвого бога, страница 152 – Алекс Феби

— И что это значит? – спросил Натан, когда перед ним оказалось законченное предложение.

Беллоуз вроде бы даже улыбнулся:

— Я думаю, мой дорогой мальчик, что вскоре вы сами это выясните. Сейчас я должен отлучиться по важному делу, но когда я вернусь, мы с вами начнем работу по-настоящему. Пока что вы можете играть; вскоре мы поставим вас на путь, предугаданный для вас Господином, и вы увидите, что каждая секунда совершенных усилий воздастся вам сторицей!

В детской он снова почувствовал, будто пришел в совершенно новое место. Вещи, с которыми он играл прежде (лук, горка с шариками и прочие глупости), казались теперь каким-то ребячеством. Когда его взгляд упал на них, он словно бы ощутил на своей спине чей-то насмешливый взгляд, будто кого-то забавлял его интерес к игрушкам; и пусть насмешка была мягкой и с теплым чувством, все же это была насмешка.

Пытаясь стряхнуть это ощущение, Натан даже подошел к фарфоровому зверинцу и протянул руку к фигуркам, вспоминая их гладкое прохладное прикосновение к пальцам и чувство удовлетворения от совпадения их контуров, но с ним словно бы был кто-то, кому быстро бы приелось нечто настолько примитивное, кто-то, обладавший более изощренными вкусами, кто-то, на кого Натану хотелось бы произвести впечатление. Он обнаружил, что его взгляд обращается к более загадочным объектам – таким, которые прежде вызывали его недоумение или каким-либо образом превосходили его способности.

Это ощущение было не стряхнуть.

Взгляд упал на игрушечный театр, и Натан шагнул к нему. Он взял коробку в руки, вытащил из нее фигурки актеров и выложил их на узорчатом овальном коврике, накрывавшем паркет посередине комнаты.

И что теперь, если он стал таким умным? Что это вообще может значить, если фарфоровые звери ему больше не годятся? Какие удовольствия можно из этого получить и для какого мальчика они могут быть предназначены?

Он взял несколько плоских кусочков дерева (таких легких, будто дерево, из которого они были вырезаны, само по себе было чем-то невероятно хрупким, чем-то, что легко сломать) и аккуратно положил перед собой. Сама легкость кусочков указывала на их значимость, как будто только тем, кто способен обращаться с вещами бережно и обладает достаточной зрелостью, могло быть позволено играть с настолько деликатными предметами, в то время как наивность более молодого игрока не принесла бы ему удовлетворения от игры.

Кусочков было около двадцати. Как и фарфоровые звери, каждый из них имел собственную форму. Натан взял два из них, по одному в каждую руку, и хотя они были гораздо более замысловатыми, нежели звери, принцип оставался тем же: они были сделаны таким образом, что для каждого имелась своя пара, и, соединяя пары, можно было соорудить нечто целое. Два элемента, которые он держал в руках, были самыми крупными и совпадали лишь одним углом – в одном кусочке имелась прорезь, в которую выступ на другом входил удобнейшим образом. Когда они оказались вместе, на поверхности каждого проявились нарисованные линии, которые слились, образуя изображение окна-фонаря в профиль; стекла его окон сияли, словно смазанные яичным белком, а внутри виднелся интерьер богато обставленного дома.

Руки Натана закопались в кучку других кусочков и вынырнули с двумя, которые, несомненно, совпадали; и когда эти два кусочка оказались соединены, образовавшаяся фигура могла прилегать к предыдущей лишь определенным образом и в определенном месте. И теперь все то, что так сбивало его с толку, внезапно стало очевидным, а чувство неудовлетворенности, вроде бы висевшее в воздухе, когда он вошел в комнату, исчезло полностью. Руки Натана возбужденно двигались среди кусочков, пока кучка не исчерпалась и перед ним не оказался макет купеческого дома.