Книга Город Госпожи Забвения, страница 99 – Алекс Феби

Всё это было к лучшему, но человек начинает скучать, проводя по десять часов в ожидании, когда имманентность мальчика уменьшится в плотности, чтобы можно было манипулировать его неотъемлемой формой так, как это требуется Господину, а потому во втором ряду первые часы снова были в этом царстве, но следующие четыре были дочерними по отношению к данному, где время шло быстрее – кратно ускоряясь по отношению к предыдущему: исходные часы имели одну временну́ю скорость, следующие – в два раза бо́льшую, следующие – бо́льшую в четыре раза. Третий ряд продолжал эти кратности, а четвертый начинал ту же последовательность, но в замедлении, а не в ускорении. Под каждыми часами имелась маленькая кнопка, нажатие на которую приводило в действие перенос нажимающего в соответствующее царство. Системы такого рода Господин изобретал на протяжении веков и не помнил, чтобы когда-то жил без них.

Он нажал кнопку под одними из часов и был из чанного царства перенесен в другое, таких же размеров, но со стулом, приставным столиком, графином с вином и бокалом.

Финансовый надзиратель изысков Господина, хотя никаких надзирателей уже не было, привлек бы его к ответственности за расточительство, выразившееся в изготовлении такого большого числа предметов мебели для вторичной чанной, притом что его время пребывания в этом царстве уже подходило к концу, но надзиратель ошибся бы, поскольку не все чаны можно было оставить, пока они функционировали, а некоторые – можно, правда, им время от времени требовались бы умелые руки для устранения тех или иных мелких неисправностей. Любой, кто озаботился получить навыки повара, знает, что приготовление яйца вкрутую не требует особого усердия – нужно только следить, чтобы вода не выкипела, запеканку можно оставить на слабом огне на несколько часов, но при изготовлении большинства сливочных соусов требуется постоянное перемешивание, иначе они прилипнут к стенкам или расслоятся. Мебель в чанной предназначалась именно для таких случаев.

Он сел, налил себе бокал крепленого вина – оказалось, что это портвейн, ароматный и с привкусом мела – и, не спуская одного глаза с единственных часов, которые показывали время в чанной, довольно быстро двигая стрелками – обратил внимание на состояние своих ногтей и кутикул – тревога за них грызла его весь день.

На безымянном пальце его правой руки была ногтоеда, ногти были усыпаны белыми пятнышками, под некоторыми была видна Грязь. В приставном столике имелся ящик, а в нем лежал маникюрный набор – среди прочих вещей, – и он достал его, открыл чехол, взял ножницы и попытался, как мог, удалить ногтоеду, не поранив кожу и не обнажив нервы. Он знал, это может быть крайне болезненно, даже если боль будет незначительной, а потому он, чтобы исключить резкие движения, оперся локтями о колени.

И именно в этом положении ограниченного движения он впервые заметил то, что стало для него раздражающим фактором до конца дня: медальон, висевший на его шее и не испытывавший стороннего воздействия, начал подергиваться. А может быть, «брыкаться» более точно передавало случившееся?

Когда приближаются роды, будущая мать чувствует, что плод начинает ворочаться или вытягивать ноги, это можно наблюдать через кожу, если женщина обнажится. Если же на ней свободный халат, то он тоже будет двигаться, энергия движений плода вызывает в предметах царства снаружи перемены, выходящие здесь за пределы опыта и понимания. Именно так и двигался медальон – словно внутри у него был младенец, собравшийся покинуть свое царство.