Книга Город Госпожи Забвения, страница 82 – Алекс Феби

И Присси, и Гэм зашикали, но даже Дашини знала, что отвечать нельзя, верит она в магию своей матери или нет.

— Поскольку мы в прошлом коллеги, господин Хэллидей, – продолжил он, вставляя ключ в скважину, – я расскажу вам, в чем смысл моей песни, хотя обычно я не затрудняю себя такими объяснениями. Наш общий знакомый Мистер Пэдж, теперь покойный, проводил долгосрочную политику – использовал меня и других своих ассасинов, чтобы убить его убийцу или убийц.

Дети отступили от двери, чтобы быть как можно дальше от этого человека.

— Нам дали волшебный список людей, виноватых в смерти Пэджа, и волшебную карту, с помощью которой я могу их найти, и волшебную подмогу Матери Мордью, богини ассасинов, чтобы побыстрее доставить нас сюда. Твое имя, Гэм, есть в этом списке, карта показывает, что ты здесь, и Мать доставила меня сюда к тебе. Если ты сам себя прикончишь и тем самым избавишь меня от этой трудности, то я в ответ пощажу тех девиц, что находятся там с тобой. Я думаю, ты согласишься, что это очень щедрое предложение.

Трое за дверью переглянулись, не зная, что им делать.

Анатоль снова принялся стучать в дверь, спел свою песню, слова которой обрели больше смысла по сравнению с первым исполнением, но песня, как и в первый раз, не показалась им особенно приятной.

Судя по виду Гэма, он собирался сделать то, что ему сказали, он всегда легко поддавался на убеждение словами, когда они исходили от Пэджа и его наемников, но Присси была из другого теста. Она провела пальцем по горлу, высунула язык и показала на Гэма, потом на Дашини. После этого она начала тихонько рыдать.

Дашини не знала, что ей делать, но Гэм знал. Он выбрал место, где его трудно было увидеть сразу, без слов лег там на живот, расположил конечности под неестественными углами, опустил нижнюю челюсть.

Присси взволнованно показала на него, потом на Дашини, теперь она плакала громче.

Дашини наконец поняла, что к чему, и легла на Гэма. Присси приступила к исполнению трюка, который назывался «Смоллетт» – по имени автора историй, прочитанных Гэмом в клубном доме. Сквозь очень убедительные слезы ручьем она пробормотала: «Слишком поздно. Ты опоздал».

Анатоль замер, потом повернул ключ в замке.

— Это ты, Присси? – сказал он, открыв дверь, за которой – какая удача! – сразу же увидел Присси, она сидела на корточках и рыдала, закрывая собой Дашини и Гэма, изображающих мертвецов.

Присси вскочила, Анатоль подался назад, но она не бросилась на него с кулаками, она только с рыданиями обхватила его за шею.

— Они проломили себе головы! – пробормотала она под слезы. – Они всё так и сделали! – снова и снова повторяла она, с каждым разом всё тише и тише, ее мышцы расслабились, одна ее рука упала с шеи Анатоля, и тому пришлось придержать Присси, чтобы она не увлекла его за собой на пыльный пол.

Ассасин огляделся, увидел руку Гэма, палец, попавший под открытую дверь.

Присси рыдала и рыдала, ее обильные слезы намочили пиджак Анатоля, а потому он снял ее руку со своего плеча и опустил на пол, где она свернулась в клубок, уничтоженная своими несчастьями.

Ассасинов так просто не провести, но, с другой стороны, они всего лишь люди, и любой может решить, что плачущий ребенок не представляет реальной угрозы. Анатоль шагнул к двери, чтобы закрыть ее и увидеть то, что, как он думал, будет телом Гэма. Это дало Присси необходимые полсекунды. Она немногим ранее во время своих рыданий свободной рукой вытащила нож Анатоля из-под его ремня, а теперь вскочила на ноги и приставила лезвие к его ребрам.