Книга Город Госпожи Забвения, страница 204 – Алекс Феби

Анаксимандр перестал ходить кругами. Было мгновение – вряд ли больше половины секунды, – когда он ничего не делал, но это была не пауза, взятая в сомнении или смятении, а решимость провести ритуал, известный среди собак, который закончится смертью одного из них. Для собаки претензии на служебный долг другой собаки есть наихудшее из преступлений, оскорбление всем собакам, а взять эти претензии назад невозможно.

Анаксимандр оглянулся на Клариссу. Ей не нужно было ничего говорить – пес видел, чего она хочет. В голову Анаксимандра пришла мысль, которая никогда бы не обеспокоила менее умную собаку: не для этого ли она и привела его сюда? Не собачий ли бой планировала она всё это время?

— Убей его, – сказала она.

Несмотря на свои сомнения, Анаксимандр немедленно пустился бы в бой, но между ними двумя вдруг появился Беллоуз. Он выставил в стороны руки – по одной на каждую собаку.

— Вы не должны убивать, – сказал Беллоуз. – Это безусловно неприемлемо. – Он посмотрел извиняющимся взглядом сначала на Клариссу, потом на Анаксимандра. – Выучите мой урок. Как бы ты ни почитал свою хозяйку, есть решения, которые должен принимать ты сам. Я был наследником Господина Мордью и из любви к нему совершал ужасные преступления. Я горько об этом сожалею.

Мальчик Беллоуз подошел поближе к Анаксимандру, повернулся к нему своим маленьким лицом, уверенный, что его друг поймет.

— Я помог убить сотни, может быть, тысячи, и груз этих убийств подобен камню на моей шее.

В глазах Беллоуза стояли слезы, в них были видны воспоминания. Он стер их с лица.

— Если это тебя не убедило, то подумай об аллегории, которую рассказал нам мой брат. – Он держал Адама перед собой, как щит. – Разве ты не подобен Волшебному Дитяти? Разве тебя не ошеломляет, когда волшебство других обращается в насилие? Не повторишь ли ты, если исполнишь их требования и останешься живым, его судьбу? – Беллоуз протянул Адама собаке, символичный жест, предложение воспользоваться его мудростью.

Беллоуз собирался высказать последнюю свою аргументацию, когда Фалес прыгнул на него сзади, уронил его на землю так, что Беллоуз ударился головой о камень.

— Слова этого ребенка не имеют к делу никакого отношения. Если ты не убьешь меня, то я убью тебя.

Не оглядываясь на объект своего служебного долга, Анаксимандр направился прямо к Фалесу, который не возражал против такого приближения. Никто не стал делать ложных выпадов или уловок, и Анаксимандр сжал челюсти на плече серой собаки, оставив таким образом уязвимым собственное плечо.

— Я не желаю тебе зла, – сказал Анаксимандр, погружая зубы в собачью плоть и чувствуя, что то же самое происходит с его плечом. – Я чувствовал твое присутствие несколько последних дней, и я горю желанием узнать, кто ты.

Фалес сжимал челюсти, пока не нащупал кость, а потом, твердо уперев ноги в пол, принялся срывать с костей те части Анаксимандра, которые держал между своих зубов.

— Я чувствовал, что ты приближаешься, – сказал он, делая это, – но ни один из нас не узнает другого, а быть другом мертвеца довольно затруднительно.

И две собаки принялись рвать, тащить и жевать друг друга. Они образовали клинч, который у собаководов называется «Немецкий поцелуй», потому что животные остаются так близко друг к другу до самого конца, и, как говорят, по причине насилия, с которым эта забытая теперь нация предположительно занималась любовью.