Книга Город Госпожи Забвения, страница 131 – Алекс Феби

— И всё же безбожники сжигают наши церкви, преследуют наших священников по бульварам. Они уничтожают священные книги, упоминание Крена наказывается убийством на месте. Мы будем преданы Крену до самой смерти, но не только нашей смерти. Чтобы защитить Крена и его Заветы, мы должны быть готовы нарушить наложенные им запреты. Вот в чем парадокс. Насилие противоречит Заветам Крена, но без насилия его заветы погибнут. Что, если добродетель, принесенная в жертву во имя Крена, является преданностью высшего порядка? Что, если это наша обязанность?

Слова Аринн эхом разносились по руинам, и человекоголовые змеи в ответ на ее ересь хранили молчание.

Она зашла слишком далеко, и теперь другие уползали, они поворачивали головы, смотрели на нее прищуренными глазами, плевали на землю.

Остался один Соракс.

Он подполз к ней.

— Вероятно, вы ошибаетесь, когда говорите, что оспаривание Заветов Крена равносильно отказу от Крена, – сказал он, – но я не вижу ошибок в вашей логике. К чему вы приходите в своей аргументации?

Аринн отвернулась от него, оглянулась, обозрела окрестности, потом снова повернула к нему голову таким образом, чтобы не завязаться узлом.

— Следуйте за мной, – сказала она.

Переписей на втором уровне давно не проводилось, но считалось, что в городе, в котором обитали Аринн и Соракс, до начала резни, устроенной безбожниками, проживало не менее ста тысяч человекоголовых змей. Вероятно, каждый десятый из того количества был убит, а если считать с ранеными, то это число нужно удвоить.

Они держались подальше от бульваров, двигались по второстепенным улочкам, наполовину уничтоженным пожарами, они огибали перемещенных человекоголовых змей, которые ползали между люками и грудами мусора.

Аринн молчала, пока они, поднявшись по винтовой лестнице, не оказались в ее комнатах, которые располагались за каким-то затрапезным театром.

Первое, что увидел Соракс, были ее книги – тут были сотни книг, уложенных одна на другую.

Аринн своими змеиными чешуйками опоясала одну из книжных груд, словно это были снесенные ею яйца.

— Они – беженцы, все эти манускрипты, все эти стопки из руин Большой Библиотеки.

Соракс охнул.

— Я слышал, что библиотека в Гластонбери была сожжена, и все книги погибли. – Он подполз поближе, в глазах у него были слезы – эти книги были подарком Крена. – Вы из этого почерпнули сведения, которые проповедуете?

Аринн улыбнулась, но ничего не сказала.

Он пополз за ней в темную кладовку, и там она подняла неприметный мешок в темном углу. Под мешком была крышка лаза, ведущего в расщелину. В это пространство был опущен сундук, оплетенный металлическими полосками.

У сундука не было замка, потому что человекоголовые змеи не могут толком вставить ключ в скважину и уж тем более повернуть его, но у него были диски набора, которые она, пока выставляла цифры языком, заслоняла своей головой, скрывая шифр. Теперь, подавшись назад и приподнявшись, она оказалась рядом с ним.

— Там, внутри, – сказала она, показывая направление своей молчащей погремушкой, – забытые труды Заветов Крена. – Она посмотрела на Соракса, на его широкие щеки, впавшие карие глаза – можно ли им доверять? Видимо, она увидела в них что-то, потому что продолжила: – Это такие книги, как «Фрагменты на пути к натурфилософии холста», «Практическая теология» и «Неполные записки заседаний общества Холстовиковый Тонтин».