Онлайн книга «Глубокий рейд»
|
— Да, — соглашается с ним Колян, — я такую только на обеде у войскового атамана пробовал. Из всех присутствующих только Кульков имел «Крест доблести». И вручали такие кресты только атаманы Войска Казачьего, а после все получившие крест приглашались на обед к атаману. И теперь Кульков вспоминал тот обед и к месту, и не к месту, за что товарищи над ним тоже посмеивались не раз. — Ну, завёл свою песнь о вещем Олеге, — сразу стал поддразнивать его Червоненко. — Юр, не мешай, не мешай человеку, нехай расскажет, что на том обеде ел, а то я всего раз тридцать ту историю слыхал, — посмеивался над товарищем Вася. — Уж и забывать стал, что там, да как, да на каких тарелках приносили… — Да ну вас, — махнул на них рукой Николай с едва заметным огорчением. И взял пиво. — Уж и вспомнить не дадут… Дураки… Кульков Николай, как и Саблин, был штурмовиком, и, по рассказам других, казак это был незаурядный. Как сказал о Кольке один из его седых уже однополчан: Кульков, он в бою человек упорства редкого. Колян со школы был злой, задиристый, дважды Аким с ним схватывался и дважды неплохо так получал от одноклассника. И в том, что «Крест доблести» Кульков получил заслуженно, Саблин не сомневался. В «представлении к награде» говорилось, что после потери важного опорного пункта командованием была организована контратака, но до траншеи с противником, из-за плотного огня, Кульков добрался один, и в течение сорока минут, пока не подошло подкрепление, он в одиночку дрался с четырьмя врагами. Минимум с четырьмя, так как двоих он убил, а двоих ранил и взял в плен. Среди раненых, как потом выяснили, оказался и офицер. А ещё, по словам Кулькова, два солдата врага убежали из обороняемого пункта. В общем, он вернул важный пункт обороны в одиночку, за что и был представлен к такой уважаемой награде. И теперь, видя, что Вася и Юра посмеиваются над Кульковым, а тот немного от этого смущается, словно они ставят под сомнение его заслуги, Аким и говорит: — А я бы хотел хоть раз попасть на обед к войсковому атаману. И тогда Кульков отпил пива как следует и, поставив стакан на стол, откинулся на спинку стула и сообщил товарищам с вернувшимся к нему самодовольством: — Ну, пиво на том обеде было получше этого. — Ладно, давайте выпьем ещё! — предложил Юрка, как раз к тому времени официантка принесла им последние из заказанных блюд и последние рюмки с водкой. Он взял одну из них: — Чтобы не в последний раз собирались. — И то… — И то… — поддерживали его товарищи. Они выпили, и Саблин стал накладывать себе печёного кактуса и паштета, взял кусок самой румяной лепёшки, а Юрка уже снова схватил следующую рюмку: — У меня есть ещё тост! — Юр, ну охолонь мальца, — попросил его Вася. — Дай хоть закусить. — Да, погоди, Юра, — поддержал его Саблин, — а то надёргаетесь за полчаса да опять заведёте эти вечные разговоры про войну, про деньги или про баб. — Или про баб… — подтвердил Червоненко, нехотя ставя рюмку. — Так вроде для того и собрались. — Аким любит про другое поговорить, — объясняет Ряжкин. — Про что? — интересуется Юрка. — Про рыбалку… — говорит Вася. — О, — Червоненко машет рукой. — Это да, про болото он шибко любит. Рыба эта… Болото… Рыбалка… Лодки… Вся эта унылость нашему прапорщику очень любезна. А вот я про болото вообще говорить не люблю. |