Книга Глубокий рейд. Голова, страница 82 – Борис Конофальский

— Ну, давай разбираться.

Они быстро разбираются в управлении, у лодок в принципе всё одинаково, только нужно учитывать, что на этой два мотора… И увидав, что дед Евгений направляется к ним, Саблин идёт на нос, снимает швартов и толкает ногой причал… Лодка тихонечко отваливает от пристани. Олег в необыкновенном напряжении и волнении включает передачу и задним ходом медленно отводит лодку дальше в болото. Сам ведёт, отец ничего ему не советует. Садится просто на банку напротив. Парень-то у него умный, чего к нему лезть? А Олег переключает передачу…

— Ты пока сильно не газуй, - говорит ему отец. Тут, у станицы, места безопасные. Сын может и сам поводить. – Пока присмотрись к управлению и правь на протоку.

— Ага, - откликается сын. Видно, видно, что парень волнуется. Ну а кто в его возрасте не волновался бы, окажись в такой красавице на руле в первый раз.

— Ребята! - с пристани кричит им смотритель. – А это вы куда?

— Скоро вернёмся, дядя, - отвечает ему Саблин.

— А когда?

Вот надоедливый какой.

— После зорьки, дядя!

Сын его счастлив, может, поэтому и у Саблина такое хорошее настроение, а может, ещё и потому, что едет он с Олегом на рыбалку, на своё любимое занятие.

«Если бы Юрку с молодости брал с собой… Может, и он рыбалку полюбил бы. Хотя вряд ли… Олега тоже не брал, а для него это лучший праздник… А Юрка… Он всегда книги читал. Книги, книги… В школе задерживался в библиотеке до вечера. Мать его ругала, что весь день без еды там сидит, что тощий растёт… Просто они с Олегом разные совсем. С рождения разные».

А Олег уже выводит лодку с мелей, чуть прибавляет газа. И ведет её к мостушкам. Пройти мимо рыбаков хочет, а не надо этого было делать. Надо было краешком, вдоль рогоза и к «парилкам» Юрки Червоненко, там народа поменьше. Теперь же с берега все видят лодку. Как её, такую, проглядеть? И, конечно, узнают Саблина, по пыльнику и маске узнают.

Аким вздыхает: сам виноват, нужно было сказать Олегу, как выходить из станицы.

Как вышли из протоки, так Аким сам сел на руль, дальше места пошли неприятные – длинные банки, отмели под тиной, их нужно знать, хотя сейчас всё отмели помечены вешками. Сейчас на всём мелководье стоят ловушки… Улитка… Самое её время, сейчас она жирная, тяжёлая, ленивая, выходит на мелкое место под солнышко – делиться. Вот её и ловят люди, пока не начала расходиться в разные стороны. Тут ещё много лодок с рыбаками, и с одной из них кричит Саблину горлопан Ванька Онищенко, они всегда с братом Семёном рыбачат:

— Аким, ты, что ли?

— Я, Иван! – откликается прапорщик.

— А я и гляжу, что ты… А лодка вроде не твоя!

Прапорщик ничего ему не отвечает, но и оборотов не прибавляет, идёт, как и шёл мимо.

— Эта получше твоей бывшей будет, - сообщает ему Иван, вставая в своей лодке и рассматривая лодку Савченко. И добавляет потом: – И звезду на погон получил, и теперь лодка – волшебная… Красиво живёшь, Аким!

Саблин опять ему не отвечает, а когда прошли, Олег, глядя в сторону братьев Онищенко, и спрашивает у отца:

— Бать, а чего это он? Нарывается, что ли?

— Да нет… Пустобрёх просто, балагур… Любит позубоскалить… Теперь начнёт языком трепать на пристани да в чайной, что видел нас на дорогой лодке.

— Бать, а зачем ему?

Саблин пожимает плечами:

— Да хрен его знает, говорю же, пустобрёх он. Болтун.