Книга Пароль: рододендрон, страница 95 – Татьяна Солодкова

— Я здорово вчера за тебя испугалась.

Алекс хмыкнул.

— Но испуг, кажется, не то, что может тебя остановить.

— Я ничего толком не сделала, — запротестовала я незаслуженной похвале.

— Ты сделала больше, чем думаешь, ты вернула мне часть, как мне уже казалось, навсегда потерянной семьи.

Голоса на кухне не смолкали. Ксюша и Гриша что-то оживленно обсуждали, но я не вслушивалась. Не люблю подслушивать чужие разговоры (разговор Алекса с бывшей женой не в счет!) и перебивать на полуслове тоже. Поэтому я устроила Алексу экскурсию по Ксюшиным хоромам, показала ванную и отыскала полотенце. Бывала я у подруги в последнее время нечасто, но всегда чувствовала себя как дома. Ксюша была одной из немногих моих подруг, у кого я могла бессовестно залезть в шкаф или, скажем, в холодильник, причем обеими это воспринималось как должное.

Поборов желание отправиться в душ вместе, я пошла складывать одеяла, которыми укрывались ночью. Глаза все еще слипались, но мне было как-то совестно завалиться спать, когда все уже на ногах.

После возвращения Алекса тоже наведалась в ванную, и мы уже вдвоем пошли на кухню.

— ...Ах так значит?! — голос Ксюши звенел от возмущения. — Вид у меня податливый?! Присушить — раз плюнуть?!

— Ой, нечего строить из себя монашку, — отвечал Гриша. — Я не виноват, что у тебя на лбу все написано!

Я замерла в дверях кухни. Бедный Гриша, ему не жить. И смертоубийству я мешать не буду.

Я оказалась права.

— У тебя на лбу сейчас моя сковорода будет!

— Может тебя к этой самой сковороде «присушить»? — не сдавался Григорий. — Будешь ее холить и лелеять и в постель с собой брать.

— А ты, похоже, только и умеешь, что с кухонной утварью спать, а не с живыми женщинами!

Я посмотрела на Алекса в безмолвной мольбе, мол, помоги прекратить этот цирк. Он понимающе кивнул, скривился, будто съел лимон, и толкнул дверь кухни.

— Да ты сама как поварешка... — при виде нас Гриша оборвался, замолчал и мгновенно покраснел до корней волос.

Алекс осуждающе покачал головой.

— Гриш, тебе сколько лет, а?

В этом я была полностью солидарна. Услышав такой содержательный разговор, могло показаться, что ругаются учащиеся младших классов.

— Она сама виновата, — снова очень «по-взрослому» брякнул Гриша.

Алекс закатил глаза, положил брату руку на плечо и вынудил сесть на место, с которого тот вскочил под воздействием эмоций.

— Выдохни и сосчитай до десяти, — посоветовал он.

Ксюша, обрадованная неожиданной поддержкой, тут же показала поверженному Грише язык.

М-да... Мы с Алексом обменялись красноречивыми взглядами.

Присушка присушкой, но Григорий Ксюше на самом деле нравился, мой опытный глаз не мог ошибиться. Да и не стала бы она так обмениваться нелепыми оскорблениями с человеком, который ей неприятен, молча бы плюнула и ушла.

Поняв, что Ксюша занята продолжением перепалки, но на этот раз мысленной при помощи возмущенных взглядов, я решила сама заняться подготовкой завтрака.

— Мне кофе, — тут же воспользовался ситуацией Алекс.

Да уж, кофе с утра нам нужен был всем. Нам — чтобы проснуться, а этим двоим — чтобы привести головы в порядок.

* * *

— Сначала все было хорошо, — рассказывал Алекс, уже поняв, что Ксюша все знает, и срывать нет никакого смысла, — когда я приехал, Голубев пригласил в свой кабинет, сказал, что у него созрел новый план. Я проверил помещение, никакой засады, никаких лишних людей, поэтому и спокойно пошел вместе с ним. Он предложил чаю. Мы уже встречались у него в кабинете, и пили, так что я, как полный осёл, ничего не заподозрил.