Книга Птицеферма, страница 63 – Татьяна Солодкова

— Короче, хочет тебя прибрать к рукам и делать с тобой все, что ему захочется. – Окончание истории звучит по-настоящему радостно. Чайка собой безумно довольна, прямо-таки светится. Усмехается, поигрывает бровями, после чего дарит мне воздушный поцелуй. – Я знала, что тебе понравится новость, – победно завершает свою речь и разворачивается, чтобы уйти. – А за заколочку – спасибо, – бросает уже через плечо и торопливо, как и пришла, уходит в барак.

Во время этого монолога не произношу ни слова. Так и стою, не моргая глядя Чайке вслед, ногти впиваются в ладони.

Моя разделанная в мясо спина подействовала на Момота возбуждающе…

Спазмом скручивает желудок, и я еле успеваю добраться до туалета.

Кажется, сегодня ужин мне в горло не полезет.

* * *

— Ты чего такая зеленая? – Встречающий меня в дверях столовой Пересмешник тут же замечает неладное.

Говорит и выглядит так, будто правда беспокоится. Ах да, он же позвал меня с собой в разведку как человека, знающего местность.

— Укачало, – буркаю и быстрее ухожу к столу.

Есть мне теперь не хочется, однако не появиться на ужине – привлечь внимание Филина. А его мне за последние дни по горло хватит.

Пересмешник перехватывает меня за запястье, не останавливает, но замедляет, пристраивается рядом.

— Вечером все в силе, – подтверждает шепотом нашу утреннюю договоренность. Верно, за столом все сидят слишком близко – не поговоришь. – Зайду за тобой.

— Не надо. – Тут же вспоминаю, что Кайра каким-то образом умудрилась проследить, что этим утром он выходил из моей комнаты. Не хватало еще, чтобы она увязалась за нами на улицу. – Я вылезу в окно. Встретимся за бараком.

Пересмешник приподнимает брови, но не возражает. То ли потому, что план его устраивает, то ли причина в том, что мы уже подошли к столу и нас могут услышать.

Сажусь. Чувствую на себе пристальный взгляд.

Вскидываю голову: Момот. Сидит за соседним столом, но смотрит на меня. Определился с тем, чего (вернее, кого) хочет, и теперь пялится, осматривает, как товар перед приобретением. Осталось только стукнуть молоточком и объявить: «Беру!»

Поджимаю губы и отворачиваюсь. К горлу снова подступает.

— С тобой точно все нормально? – Пересмешник едва ощутимо касается моего плеча своим.

Качаю головой и тут же сама себе противоречу:

— Нормально.

Но нам уже подают еду, и Пересмешник оставляет меня в покое.

Ник, мои воспоминания, странные люди в лесу… Жаль, мне очень хотелось получить ответы на вопросы, связанные со всем этим.

Но так, значит, так.

Пусть меня потом вешают…

Вечером наступило безветрие.

За окнами – тишина. Вот только что слышались голоса, доносилась брань Совы, смех Кайры, громкая быстрая речь Чайки, и через миг – ничего.

После ужина некоторые вышли во двор, кто-то отправился к реке или просто выбрался послоняться по улице. Но стоило стемнеть, жители Птицефермы разошлись по комнатам: кто к себе, а кто в гости к соседу. Стало тихо.

Сижу на полу под окном своей комнаты и верчу в пальцах нож. Тот самый, которым Пересмешник надрезал швы на моей спине. Лезвие небольшое, но острое – сама пару недель назад выпросила у Сапсана оселок и наточила нож. Думала, для хозяйственных нужд, а вот как оказалось: сначала швы, потом…

Беру нож за рукоять, подбрасываю, ловлю двумя пальцами за лезвие, снова вверх, за рукоять – и снова в полет. У меня хорошая координация движений, давно заметила. Руки у меня работают что надо. Должно быть, привычка работать с оружием.