Книга Птицеферма, страница 61 – Татьяна Солодкова

— Не лезь ко мне, – склоняюсь и шиплю Кайре на ухо. В подтверждение серьезности своих слов сильнее наваливаюсь на и без того неестественно вывернутую конечность и для убедительности встряхиваю противницу, обеспечив ее физиономии новую встречу с землей. – Никогда не лезь.

Кайра крупнее меня, тяжелее. Но ее оружие – язык. Своим преимуществом в весе девушка не умеет пользоваться категорически. А я… меня больше не удивляет то, что я умею драться. Кем бы я ни была раньше, судя по обрывкам воспоминаний, мой образ жизни был далек от мирного.

Кайра верещит, дергается, пытаясь меня с себя сбросить, но добивается только нового удара об глину.

— Что здесь происходит?!

Сова.

Она не успела бы так быстро прибежать на шум, с ее-то клюкой. Значит, сразу заподозрила неладное и последовала за беглянками с огорода.

— Гагара!

Разжимаю захват и спрыгиваю со своей жертвы. Тут же отступаю на безопасное расстояние. Однако моя предосторожность излишня – Кайра поднимается медленно, со стоном, сначала на четвереньки и только потом в полный рост.

— Ты видела? Сова, ты видела?! – вскрикивает и резко прерывается, чтобы подхватить бегущую из носа тонкую струйку крови.

Прищуриваюсь, оценивая вид Кайры: кровь смоет и будет как новенькая.

— Видела, – скрипит Сова. Приближается к нам, часто переступая ногами и тяжело наваливаясь на клюку.

Тем временем отмершая от шока Чайка бросается к подруге.

— Ты как? – заглядывает той в лицо. Пытается взять под руку, но Кайра зло выдергивает локоть.

— Я – лучше всех, – огрызается, ее глаза мечут молнии. – Я это так не оставлю. – Наконец ей хватает смелости посмотреть непосредственно на меня. – Я сейчас же пойду к Главе, – сдабривает каждое слово щедрой порцией яда. И как только он не капает с ее свекольных губ? – Ты сдохнешь на этой чертовой ветке!

Нет, не страшно.

— Только в паре с тобой, – напоминаю с усмешкой.

Филин вполне ясно высказался после прошлого раза: если подеремся еще, наказание получим обе.

Во взгляде Кайры – жгучая ненависть, но и страх в нем тоже присутствует.

— Заткнись и умойся, – советует ей наконец подошедшая к нам Сова. – И лучше не лезь к Филину с жалобами.

Чайка демонстративно изучает свои ботинки. Пожалуй, впервые вижу ее молчащей так долго.

— Тоже мне защитница убогих! – вспыхивает Кайра. После чего вытирает вновь выступившую кровь из носа тыльной стороной ладони и галопом несется в барак.

Чайка растерянно оборачивается подруге вслед. Кажется, не ожидала, что та так легко сдастся.

— Гагара сама виновата, – заявляет, когда дверь за Кайрой захлопывается и Чайка понимает, что та действительно ушла.

Сова морщится, заправляет под косынку выбившиеся волосы.

— Не тявкай, – бросает Чайке.

Та оскорбленно закатывает глаза:

— У-у-у, старая ведьма.

В отличие от подруги Чайка не убегает, а гордо вскидывает подбородок, расправляет плечи и шествует в барак с видом победительницы.

— Крысы, – комментирует Сова, как сплевывает.

— Согласна, – бормочу.

— А ты – дура! – припечатывает и отворачивается, будто ей и смотреть на меня противно.

* * *

До ужина еще полчаса.

Мужчины уже вернулись с рудника: кто-то ушел к реке, кто-то ополоснулся прямо тут, во дворе. Снимаю просохшее белье с веревок.

Состязания уже послезавтра. Неделя моего проживания в одиночестве почти истекла.