Книга Птицеферма, страница 241 – Татьяна Солодкова

— Она считает, что ты не женишься на них из-за меня, – бормочу.

— Ну, тут мама права. – В кои-то веки Ник не пытается отрицать мою причастность к его проблемам. – Она же видит, что я сохну по тебе годами.

Резко вскидываю на него глаза.

— А то ты не знала, – язвит. – Только ей невдомек, что, не будь тебя, я бы все равно и близко не подошел бы к ее претенденткам. У меня же дурной вкус, помнишь? А там все настолько «по высшему уровню», – Ник жестом изображает кавычки, – что мне хочется застрелиться еще при знакомстве… Эм, ну прекращай. Сдалась тебе эта квартира. Давай вообще уедем куда-нибудь.

Ухмыляюсь.

— Подальше от твоей мамы?

— Угу, – усмехается. Ерошит пальцами влажные после душа волосы. – На время точно не помешает.

Улыбаюсь, смотря на него.

— Я люблю тебя, – признаюсь. – Я больше всех и всего на свете тебя люблю. – И крепко его обнимаю. Так крепко, как только могу.

— Янтарная, – Ник начинает шутливо отбиваться, – я тебя тоже люблю, но душить меня – не лучшая идея.

Смеемся, играючи боремся, катимся по постели.

Я люблю его. А потому никогда не скажу ни о расследовании Дэвина, ни о том, что только что поняла.

Счета Ника, как и других, тоже проверяли. Но его счетами управляла мать, глава крупного благотворительного фонда. По благотворительному каналу она и перевела деньги тетке Зоуи. Помощь нуждающимся – не более.

А мне-то казалось, что срыв подобной операции – слишком масштабная затея, чтобы отомстить лично мне. Как же я ошибалась.

Мейси Плун действительно никому не платила и ни от кого не получала плату за слив информации. Она что-то сдуру сболтнула Колетт Валентайн, с которой познакомилась на церемонии нашего награждения, и затем была удостоена периодического общения и приглашения на чай. А имея средства и связи, мать Ника раскрутила брошенный ей конец нити, подкупила нужных людей и избавилась от той, кто портил будущее ее единственного сына. Мейс догадалась, но струсила и не призналась; предпочла сбежать, когда поняла, что я могу вернуться.

Месть заботливой матери – как прозаично.

Сколько трупов обеспечила эта забота? Сколько крови? Неужели Колетт Валентайн не могла просто-напросто нанять киллера, чтобы избавиться от меня?

— Я люблю тебя, – повторяю смелее.

Мы переедем. Купим новую квартиру. Найдем новую работу.

У нас все получится, потому что мы вместе.

Дело о Пандоре окончательно закрыто.

Помню эту подъездную дорожку к дому так, будто ходила по ней только вчера.

На самом деле прошло уже лет десять – в последний раз я была здесь в ночь после выпускного.

Подхожу к двери и решительно касаюсь сенсорной кнопки звонка.

Я без предупреждения. Но не сомневаюсь, что хозяйка дома меня примет.

Дверь открывает молоденькая девушка в форме прислуги.

— Здравствуйте, вы к кому? – Вежливо улыбается.

Она чем-то похожа на Олушу – такие же большие наивные глаза. Смаргиваю наваждение.

— Колетт Валентайн дома?

— Да, конечно. – Быстро кивает. – Вам назначено? Как вас представить?

— Эмбер Николс.

При моем имени глаза девушки изумленно раскрываются. Похоже, хозяйка дома не стесняется упоминать его в стенах своего дома.

— Минутку, я доложу.

Девушка убегает вглубь дома, а я остаюсь в прихожей. Осматриваюсь.

Тут ничего не изменилось за эти годы. Тот же лоск и стиль. Только с переездом Ника пропало тепло. Теперь это обычный богатый дом, холодный и слишком большой для проживающей тут одной-единственной женщины со штатом прислуги.