Книга Птицеферма, страница 240 – Татьяна Солодкова

— Нет, – повторяю упрямо.

— Брось, детка…

— Спасибо тебе, Дэйв, – не даю ему договорить. – Огромное тебе спасибо. Но давай мы поболтаем в следующий раз.

— Не вопрос, – покладисто соглашается собеседник.

— Пока. – И я первой обрубаю связь.

Сижу и смотрю на погасший экран.

Николас Валентайн, 2659 года рождения…

Убираю руку с коммуникатором под одеяло. Обнимаю колени и прожигаю взглядом дверь ванной. Вода больше не льется.

Это не Ник. Гореть мне в аду, если после всего того, что между нами было, я хотя бы на долю секунды поверю, допущу, что это был он.

Это не Ник, и точка.

Режьте меня на куски, я ни за что не поверю, что Ник мог так со мной поступить. Только не он.

Дверь ванной открывается, Ник, с полотенцем вокруг бедер, появляется на пороге.

— Ты чего? – тут же безошибочно читает выражение моего лица.

— Ничего, – пожимаю плечами. Потом высвобождаю руки из-под одеяла и тяну их к нему. – Иди сюда, обними меня.

— Хм, – усмехается. – Ты меня пугаешь, но ладно. Люблю обниматься. Только я еще мокрый.

— Плевать, – заверяю.

Ник садится на кровать и притягивает меня спиной к себе. Его руки – под моей грудью. Подбородок – на моем плече.

Выдыхаю и расслабляюсь.

Я ему верю. Это окончательное и бесповоротное решение.

Кто-то использовал его счет или его имя – я обязательно выясню. Возможно, позже позвоню Дэвину снова и попрошу покопаться еще. Должно же быть этому логическое объяснение.

Но усомниться в Нике – нет. Он – единственный, в ком я уверена в этой жизни.

— Эм, я тут забыл тебе кое-что сказать…

Вздрагиваю.

— Тихо, ты чего? Никто не стреляет по окнам. Просто нам нужно в течение недели освободить эту квартиру.

Удивленно поворачиваю голову, чтобы видеть его лицо. Улыбка у Ника несколько виноватая.

— Она уже продана. И новый хозяин хочет получить свое имущество.

Часто моргаю, ничего не понимая.

— Зачем ты продал свою квартиру? Я думала, она тебе нравится.

Ник смеется.

— Отличная квартира, согласись? Но она не моя. Мне ее подарили родители на совершеннолетие. А позавчера мы с мамой в очередной раз крупно поссорились, ну и сошлись на том, что лишения наследства мне мало, надо бы вернуть и квартиру. – Корчит гримасу. – Раз уж я такой неблагодарный сын.

Что-что-что?

Не могу определиться, кто сошел с ума: я или мир.

Выворачиваюсь из теплых объятий, чтобы повернуться к собеседнику лицом.

— Когда тебя лишили наследства?! – восклицаю изумленно.

Ник морщится.

— Ну не всего. Папино осталось. А мама… дай подумать… Вот как раз перед твоим отлетом на Пандору.

Хмурюсь.

— Ты не говорил.

Ник бросает на меня скептический взгляд.

— Ты и так психовала перед заданием. Куда тебе еще мои проблемы? Да и не проблема это. Я взрослый работающий человек. Ну теперь временно не работающий, – быстро поправляется. – Это мамины деньги, и она вправе распоряжаться ими так, как ей вздумается.

Все еще не понимаю. Насколько мне известно, у Ника с матерью всегда были хорошие отношения.

— Но почему?

Теперь он смотрит на меня умоляюще.

— Да все потому же, что и всегда: я не хочу жениться на дочках ее подруг. Позавчера вот тоже совместный ужин не удался – и прощай квартира. – Смеется. – Теперь у меня нечего отбирать, так что, думаю, между нами установятся мир и спокойствие.

А я сижу, смотря прямо перед собой и пытаясь осмыслить то, что только что узнала.