Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 62 – Алиша Михайлова

— Катя… — выдохнул Алекс.

Его ладони обхватили моё лицо и притянули вверх. Наши губы встретились. Мои мягкие, приоткрытые от прерывистого дыхания. Его твёрдые, горячие, жадные. Языки сплелись в глубоком, настойчивом поцелуе с привкусом ликёра и тем самым оттенком желания, который Алек так долго прятал за вежливостью и осторожностью.

Пальцы запутались в моих волосах, сжались, притягивая меня ещё ближе. Я застонала ему в губы, и в тот же миг сзади началось беззаконие, ловкие пальцы нащупали застёжку бюстгальтера. Одно движение, и ткань ослабла, соскользнула с плеч, упала куда-то к ногам.

— Ну вот, — прошептал Рей мне в ухо, и я кожей почувствовала его ухмылку. — Рубашку за лифчик, честный обмен.

— Это не обмен, Рей, — пробормотала я. — Это конфискация.

— Даже так? — его ладони тут же накрыли мою обнажённую грудь, и он прижался сзади ещё плотнее. — Тогда я требую полную инвентаризацию.

— Будет тебе инвентаризация, — прошептала я, и пока Рей сжимал мою грудь, пальцы дёрнули вниз молнию на джинсах Алекса.

Не разрывая зрительного контакта, начала медленно опускаться. Мои ладони скользнули по его груди, животу, бёдрам, медленно, чувствуя, как напрягаются мышцы. Где-то сверху Рей выдохнул что-то неразборчивое, полное предвкушения.

Колени коснулись пола. Боксеры полетели вниз вместе с джинсами, и член Алекса оказался прямо перед моим лицом. Я протянула руку и сомкнула пальцы вокруг него, большим пальцем прикоснулась к головке, размазывая выступившую каплю смазки по горячей коже. Сзади послышался сдавленный голос Рея:

— Катя… Если ты сейчас будешь просто смотреть, я тут кончу раньше времени.

Я повернула голову через плечо. Рей стоял полностью голый, возбуждённый так, что это выглядело почти неприлично. Татуировки пульсировали золотом, космические узоры переливались, освещая пространство вокруг.

— А если я сделаю так? — пробормотала я, глядя прямо на него, и провела языком по всей длине члена Алекса. От основания до головки. Влажно, с нажимом.

Алекс качнулся вперёд, с губ сорвался сдавленный, хриплый стон. Рей, не отрывая от меня взгляда, сжал свой член у основания. Его голос дрогнул:

— Катя… ты… твою ж…

Я не ответила. Вместо этого губы сомкнулись вокруг члена, я взяла его в рот. Горячий. С лёгким солоноватым привкусом смазки на языке. Дыхание сбилось, стало прерывистым. Подалась вперёд, беря глубже, чувствуя, как головка упирается в нёбо, затем выпустила, почти полностью, обводя языком. Дразня. Себя, его, нас всех. Мы все были частью этой игры, и мне до чёртиков нравилось в неё играть доводя себя до дрожи.

Бёдра Алекса дёрнулись вперёд. Раз. Другой. Третий. Ритм сорвался в хаос. Рука скользнула в мои волосы, пальцы сжались на затылке. Направлял. Пытался контролировать. Но стоило моему языку пройтись по самой головке, слизывая выступившую каплю смазки, как…

— Боже… Катя… — застонал он и толкнулся бёдрами вперёд, навстречу моим губам.

Комнату наполнил влажный, ритмичный звук. Соски затвердели до боли, низ живота свело тягучим спазмом. В этот момент, перекрывая стоны и звуки, на тумбочке завибрировал телефон. На экране высвятилось: Наташка.

Я замерла на секунду, не переставая ласкать член Алекса, и мысленно расхохоталась. Господи. Вот уж действительно момент. Наташка, если ты думаешь, что я сейчас возьму трубку, то ты ошибаешься. У меня тут, знаешь ли, расширенная программа реабилитации. Перезвоню. Когда-нибудь.