Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 61 – Алиша Михайлова

— Это сарказм, Рей.

— Сарказм это тоже форма согласия.

Алекс вздохнул и поднялся, видимо решив, что проще увести брата физически. Рей тут же вскочил и они двинулись к выходу, продолжая спорить на ходу: Алекс тихо, Рей громко и жестикулируя. Проходя мимо моей кровати, он картинно ткнул пальцем в подушку:

— Вот! Видишь⁈ Подушка. Она меня ждёт! Мы с ней уже мысленно женаты!

Алекс даже не обернулся:

— Ты женился на подушке. Мама будет счастлива. Наконец-то.

Я смотрела, как они препираются из-за подушки, и вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот дурацкий спор заканчивался. Потому что если он закончится, они уйдут. Оба. А я этого не хотела. Ни сегодня. Ни завтра.

Решение пришло раньше, чем я успела его испугаться. Стул тихо отъехал назад. Пальцы сами нашли застёжку на плече, ту самую, удобную, как сказал браслет. Одно движение и ткань скользнула вниз.

В голове тихо щёлкнуло, и раздался восторженный вопль браслета:

— УРА! Уровень эндорфинов зашкаливает! Активирую протокол: Тактичное отключение! Удачи, Катерина! Вы справитесь без меня!

И он замолчал. Сам. Впервые за весь отпуск. Господи. Даже браслет понял, что его статистика только что стала реальностью, в отличие от братьев, которые всё ещё спорили.

— Эй, мальчики.

Они замерли на полуслове. Рей обернулся первым и застыл с открытым ртом. Алекс медленно поднял глаза. Красное платье стекло вниз алой волной и замерло у моих ног. Я стояла перед ними в кружевном белье с тем самым дурацким бантиком, который больше не хотелось прятать в шкафу.

— Я не хочу, чтобы сегодня кто-то уходил. Ни один из вас.

— Док… — выдохнул Рей, и в его голосе не было ни капли дурашливости.

Алекс молчал и смотрел на меня так, что слова были не нужны.

Глава 19 Конфискация

Я подняла руку и медленно, одним пальцем, поманила их к себе:

— Ну? Так и будете стоять?

Они переглянулись и синхронно шагнули вперёд, как будто репетировали. Рей на ходу рванул пуговицы на рубашке, одна отлетела и покатилась по полу. Алекс проследил за ней взглядом и лишь когда пуговица, выписав последнюю дугу, замерла на полу, поднял на меня глаза.

Рей оказался у меня за спиной мгновенно. Его горячие ладони легли на плечи, и он шумно выдохнул мне в затылок:

— Катя, я так и знал, что эти бантики меня убьют…

Его губы прижались к изгибу моей шеи, жарко, влажно, с тихим рыком.

— … ещё в тот день, когда увидел их на стуле, понял — это оружие массового поражения.

По коже побежали мурашки, я чуть повернула голову в сторону, подставляя свою шею. Рей целовал жадно, напористо, его руки были везде. А Алекс… Алекс только взялся за первую пуговицу. Я перехватила его пальцы и начала помогать, пуговица за пуговицей. Тёплая ткань поддавалась с лёгким шелестом, и я чувствовала, как под ней часто и неровно бьётся его сердце.

Мы расстёгивали рубашку вместе, пока настойчивые руки Рея блуждали по моему телу, сжимая, лаская, изучая.

Поцелуй в шею. Пуговица.

Укус. Ещё одна.

Его дыхание у самого уха, хриплое, неровное. Мой стон, сорвавшийся с губ, когда чужие пальцы нашли сосок.

Последняя пуговица. Я потянула ткань вниз, и она соскользнула с его плеч, открывая белую полосу шрама, который я уже видела сегодня на пляже, при свете трёх лун, но сейчас, под пальцами, он ощущался иначе. Подалась вперёд и коснулась губами одного шрама, второго, чувствуя, как сильно колотится его сердце.