Книга Влюбленный Уайльд, страница 82 – Элоиза Джеймс

Аларик понял намек.

— А она моя. Мисс Ффинч моя.

Округлив глаза, Пруденс смотрела поочередно то на Аларика, то на Уиллу.

— Мое сердце без тебя — пустыня, — прохрипела она, и по ее щекам полились слезы.

— Ох, ради бога, — пробормотала леди Ноув. Она подошла к Пруденс и остановилась, возвышаясь над ней, как сосна. — Милая, пойдемте со мной.

— Куда ты ее ведешь? — спросил герцог.

— Не можем же мы просто вышвырнуть ее из замка, — ответила его сестра.

— Можно отправить ее в деревню и оставить в доме священника, — предложил герцог. — Возможно, викарий сумеет напомнить ей об основных моральных принципах, которых придерживаются мужчины и женщины, общаясь между собой. Тех самых, которым также следуют пуритане, да и все люди с хорошими манерами.

Пруденс разразилась громкими рыданиями.

— Можно оставить ее в замке до тех пор, пока она не решит, что ей делать дальше. Призм найдет для нее спальню, — сказала леди Ноув.

Аларик собирался возразить — в Пруденс Ларкин было что-то, что ему решительно не нравилось, но тут ему пришло в голову, что пока Пруденс находится в замке… им с Уиллой придется притворяться, что они помолвлены.

— Я не против, — сказал он.

Его светлость встретился взглядом с Алариком.

— На два дня, — сказал он. Герцог обладал способностью улыбаться глазами так, чтобы на его лице не дрогнул ни единый мускул. И вот сейчас он так улыбался, смотря на Аларика с совершенно серьезным лицом. — Мисс Ларкин может остаться в замке на два дня, за это время мы должны решить, что с ней делать.

— Не отдавай меня! — взвыла Пруденс. — Не отдавай меня, ведь я твоя!

Леди Ноув сунула в руку Пруденс носовой платок и сказала без злобы в голосе:

— Если не можете сказать ничего разумного, лучше помолчите.

— Я лю-лю…

— Я тоже, — перебила ее Уилла. — Я люблю Аларика, мисс Ларкин, и он мой. Я его никому не отдам, и вам придется смириться с этим фактом.

Пруденс впервые за все время, казалось, лишилась дара речи. Она уставилась на Уиллу так, будто увидела горящий куст. Уилла спокойно встретила ее взгляд. По мнению Аларика, Уилла олицетворяла превосходный образец классической красоты: аристократический нос, высокие скулы, губы в форме лука Купидона. В противоположность ей, у Пруденс были круглые щеки, вялый подбородок, сейчас нечеткие черты ее лица выглядели еще хуже из-за слез, капающих со щек и оставляющих на ее сером платье темные пятна.

— Но почему она? — прошептала Пруденс. — Почему она, а не я?

— Я вас даже не знаю, — Аларик добавил в свой голос нотки удивления. — Когда я вас впервые увидел, вы были надоедливым четырнадцатилетним подростком. Пруденс, вам придется признать, что нас абсолютно ничего не связывает и никогда не связывало.

— Она ослеплена, — заметила Уилла.

— Я к этому не имею никакого отношения, — сказал Аларик. — Ее отец жил в доме ненамного больше лачуги, там было жарко, как в печи, искупаться в реке было невозможно из-за крокодилов. Во мне не было ничего ослепительного.

— Неважно, как это произошло, но это так.

С этими словами леди Ноув увела Пруденс из комнаты. Плечи девушки сотрясались от рыданий. Аларик не чувствовал ни капли вины. Пруденс написала дурацкую пьесу, которая поставила под угрозу его шансы жениться на Уилле. И она, по крайней мере отчасти, виновата в том, что толпы женщин обрывают его клумбы и воруют кирпичи из его дома.