Книга Влюбленный Уайльд, страница 70 – Элоиза Джеймс

Уилла покачала головой и обошла его, чтобы войти в замок. Хватит болтовни. Она добавила к своему списку еще один поцелуй, и это хорошо. Опыт всегда ценен. То есть до того, как она выберет мужчину, за которого выйдет замуж. У нее был странный туман в голове, но в то же время чувства были очень обострены.

Аларик пошел сразу за ней так близко, что она чувствовала тепло его тела и аромат мяты.

— Откуда этот привкус и запах мяты? — вдруг спросила она.

Он обнял ее сзади и произнес в самое ухо:

— Эви, вам нравится мой вкус? Потому что мне ваш нравится.

Он поцеловал ее в шею. Уилла стряхнула его руки.

— Друзья так себя не ведут. — После короткого колебания она повернулась к нему лицом и сказала правду: — Я не хочу выходить замуж за человека вроде вас.

Его лицо застыло.

— Мой отец был безрассудным и импульсивным, мать была такой же. Они оба погибли, когда мчались в карете, запряженной четверкой лошадей, из Брайтона в Кройдон. А все из-за заключенного пари — они поспорили, что смогут домчаться меньше чем за два часа.

— Недостижимая цель, — заметил Аларик.

— С человеком, у которого такой же авантюрный характер, как у них, я никогда не буду счастлива и не буду чувствовать себя спокойно. Так что прошу вас, не надо меня добиваться.

Они пошли к парадной двери замка. Аларик молчал. Как только они вошли, он остановился, чтобы отдать Призму распоряжение по поводу роз.

— Мисс Ффинч, ваша горничная ждет вас в вашей комнате, — сказал дворецкий.

Аларик уставился на гравюру, прилепленную к стене за спиной Призма. Уилла раньше ее не видела, но сюжет был понятен, а скулы и брови изображенного человека — слишком знакомы. Уилла присмотрелась поближе и сказала с улыбкой:

— Она называется «Нечто необузданное». Боже правый, вы только посмотрите на этого быка, которого вы оседлали! А шляпа-то какая щегольская!

— Призм, почему это висит на стене? — поинтересовался Аларик ровным голосом.

— Милорд, они развешаны по всему дому, — ответил дворецкий и поспешил снять гравюру со стены. — Стоит мне только найти и снять одну, как ваши братья вешают еще.

— Мои братья?

— Мистер Леонидас привез домой в своем багаже весьма много гравюр, — пояснил Призм. — Как вы знаете, мистер Стерлинг вчера скупил всю коллекцию мистера Калико. Полагаю, их забрал мистер Спартакус. Гравюрами с лордом Уайльдом оклеена вся детская, такое впечатление, что они плодятся по всему замку, как мыши.

Уилла могла бы забыть, по каким причинам Аларик — не подходящий мужчина для поцелуев, но сама Вселенная вмешалась и в самый нужный момент предоставила ей напоминание.

Она сделала реверанс.

— Милорд.

Ни слова больше не говоря, Уилла повернулась и стала подниматься по лестнице. Его рука схватила ее за локоть.

— Эви! — тихо проговорил Аларик.

Она собрала в кулак свою решимость, чтобы не уступать этим голубым глазам.

— Хорошего вам дня, милорд.

Куда бы Аларик ни бросил взгляд, всюду он натыкался на эти чертовы гравюры. Над приставным столиком в столовой красовались две, одна висела на канделябре в гостиной, будто он был крючком для картин, а камин в гостиной для утренних приемов украшали целых три версии его с императрицей Екатериной. Аларик на ходу срывал их все. Когда он дошел до комнаты для завтраков, слыша доносившееся из-за двери хихиканье, и обнаружил там еще два своих изображения (эти назывались «Разоблаченный Уайльд»), он сдался. Но чувства бушевали в его груди вовсе не из-за этих дурацких гравюр. Их причиной был тот взгляд Уиллы. На мгновение она казалась изумленной, а потом ее взгляд стал совершенно пустым, ничего не выражающим. Это было бесстрастное лицо, которое она являла миру, лицо сдержанной идеальной леди. Его поцелуй разрушил этот фасад лишь на несколько мгновений. Но Аларик начал понимать, что не только ее сдержанность пошатнулась. В нем самом тоже что-то изменилось. Внезапно он испытал отчаянное желание повернуть часы назад. Подтолкнуть ее, заставить ее увидеть в нем Аларика, а не лорда Уайльда. К лорду Уайльду она питала неприязнь. Нет, не так. Уилла ни к кому не питала неприязни, она наблюдала за людьми с таким же дружелюбным любопытством, с каким он наблюдал за людьми в других странах. Только ее интересовали жители ее собственной страны, англичане. Но — и это было огромное «но» — Аларик подозревал, что свое удивительное чувство юмора она показывала только своей подруге Лавинии. Аларик вспомнил, как Уилла смотрела на маленького скунса — дурно пахнущее животное, выращенное для того, чтобы когда-нибудь стать меховым шарфом, — и почувствовал невыносимую тяжесть в груди. Уилла заслуживает спокойной жизни с мужчиной, который убережет ее от вульгарных взглядов и от языков сплетников. Человек, чье изображение расклеено по стенам в доброй половине Англии, не годится ей в мужья. Его известность означает, что на ком бы он ни женился, его жена будет постоянно на виду у публики.