Книга Влюбленный Уайльд, страница 66 – Элоиза Джеймс

— Коты не особенно интересуются своими хозяевами, — согласился Аларик. Когда он улыбался, от его глаз разбегались лучики морщинок.

— На ночь я повесила свою сумочку с вязанием на спинку стула. — Слова, казалось, вырывались у Уиллы сами собой. — Она стянула сумочку вниз и все из нее вытащила. Но ничего не сломала, пострадал только мой медальон.

— Как это?

— На золоте легко появляются отметины от острых зубов.

Всякий раз, когда Аларик смеялся, у Уиллы что-то переворачивалось в сердце. И это угрожало защитному панцирю, окружавшему ее внутренний мир. Панцирю, который она сама вырастила после смерти родителей и превратила себя в идеальную дочь леди Грей.

— Каково это — путешествовать? — вдруг спросила она, поддавшись импульсу.

— Бывают длинные дни, когда ничего не происходит. Можно провести на корабле недели, когда вокруг только море и не видно ни одного острова. Из развлечений только сундук с книгами, а из компании только несколько угрюмых моряков.

— И вы целыми днями читаете? — Для Уиллы это звучало как райское блаженство.

Аларик кивнул.

— Читаю, рыбачу, слушаю непристойные истории. Высматриваю китов и признаки ухудшения погоды. В конце концов появляется берег. В отличие от того, что изображают на гравюрах, меня не привлекает опасность, но очень интересуют наблюдения за бытом разных людей.

Душка забралась в свою корзинку и свернулась клубочком на шелковой подстилке.

— Вы любите розы? — спросил Аларик.

— Да, очень. Вот эти белые особенно красивые.

К ее удивлению, Аларик достал из-за голенища сапога нож и стал срезать цветы и собирать букет. На фоне строгого черного камзола его лицо было еще красивее. Он был уверен в себе, но без высокомерия, вероятно, именно эта особенность позволяла ему спокойно заходить в поселения племен вроде месквоков, слушать их рассказы, есть вместе с ними и благополучно уходить.

— Месквоки? — повторила Уилла. — Какое интересное название. Истории, рассказанные в ваших книгах, не выдуманные?

Он повернулся к ней, держа в руках охапку роз.

— Мир — интересное место, у меня никогда не было нужды приукрашивать правду. Я понесу корзинку с Душкой, а за цветами пришлю лакея. — Он положил розы с краю дорожки.

Уилла вдруг осознала, что теперь запах этих роз всегда будет напоминать ей об Аларике. При виде белых роз она будет вспоминать его голубые глаза, широкие плечи — слишком широкие для его камзола, кожу цвета меда, отмеченную шрамом. Этот шрам придавал ему какой-то пиратский вид. Уилла почувствовала, как ее шею заливает краска и поднимается к лицу.

— Лорд Аларик…

— Не лорд Аларик, — решительно перебил он. — Мы уже об этом договорились. Я Аларик, а вы Уилла. Вообще-то я узнал от леди Ноув, что вас зовут Вильгельмина Эверетт Ффинч. Мне нравится имя Эверетт. Так звали вашу мать?

— Да.

Аларик совершенно неподобающим образом взял и провел рукой по ее волосам.

— Мне было любопытно узнать, какого они цвета, и вот я вижу: темные, как полночь в безлунную ночь.

— Я предпочитаю обходиться без пудры, — призналась Уилла. — Ее так трудно потом вымывать из волос.

— Как видите, я придерживаюсь того же мнения. — Его губы чуть заметно изогнулись в улыбке. — Мой брат говорит, что я выгляжу как кузнец.

На это Уилла, не подумав, ответила:

— Не похоже, чтобы это отпугивало ваших почитательниц.